Тяжело опустившись на кровать, Несса запустила пальцы в волосы. От верхней одежды они наэлектризовались и трещали, когда она их трогала. По пальцам, кажется, даже пробежал небольшой разряд.
– Продолжим?
Патрик опустился на колени возле нее и заставил отнять руки от волос. Несса внимательно следила за ним, ничего не говоря. Он взялся за бегунок на молнии, потянул вниз и распахнул куртку. Его глаза засияли, когда он увидел на Нессе полупрозрачную шифоновую блузку. Ткань была настолько тонкая, что он мог разглядеть ее нижнее белье и складки кожи под грудью и на животе.
– Ты подготовилась, моя красавица.
Несса без малейшего признака заинтересованности просто сидела и молчала. Она смотрела на его подбородок и думала совершенно о другом.
Патрик навалился на нее, жадно покрывая шею поцелуями. А Несса все никак не могла понять, что не так. Патрик устроился между ее ног.
Раздались крики.
Сначала Несса не сообразила, с какой стороны и кто кричал.
– Да чтоб тебя! – Патрик откинул голову назад.
Снова раздался вопль. Это кричал отец.
Несса вскочила, застегнула ширинку и ринулась к двери. Без раздумий распахнула ее и пошла успокаивать этих алкоголиков.
Одно было ясно точно: кричали громче обычного. Почти не прекращали, словно от ужасной боли. Несса должна была признать, она слышала слова «помогите», «больно», «ты что делаешь?!», «что с тобой?». Когда они дрались по пьяни, обычно такое не выкрикивали. Они оскорбляли и просто колошматили друг друга.
В коридор из гостиной падал слабый свет от керосиновых ламп. За электричество в этом доме не платили, как и за отопление. Несса порой растапливала небольшую печь. Огонь быстро пожирал поломанную мебель, разбухшие книги, но все равно в доме тепло было только летом.
Поджав губы, Несса поймала себя на мысли, что ей не очень хочется идти разбираться с ними. К тому же крики прекратились, как только она дошла до середины коридора. Только тяжелые стоны были слышны из гостиной, странный хруст и жирное чавканье.
Обернувшись, Несса остановилась. На пороге ее комнаты стоял Патрик. Он демонстративно приспустил куртку к локтям, игриво подергивая плечами, намекая на продолжение. Парень зазывал ее обратно, в плен страсти – в тепло. Но Несса все-таки хотела проверить. Может, кто-то упал с дивана или кресла. Нужно помочь. По полу тянулись темные пятна и уходили прямиком в гостиную. Свет от керосиновой лампы подрагивал, тени на стенах плясали.
Стоны продолжались. Отец несколько раз случайно резался ножом, пару раз ломал кости в пьяных драках, даже тогда он так не кричал.
И никто в комнате не причмокивал. Как сейчас.
Нашарив фонарик в завалах старого шкафа, Несса включила его. Первое, на что она навела луч холодного света, – пятна на полу. Это оказалась густая жидкость темно-бордового цвета, которая очень походила на кровь.
Кровь.
Мама!
Несса ринулась вперед как умалишенная. Она вбежала в гостиную и замерла.
На узком столе лежал отец. Его голова болталась, глотка была вырвана. Глаза распахнуты, опухшее от пьянки лицо застыло в гримасе ужаса. На пол капала кровь, брюхо было вспорото, во все стороны торчали сломанные ребра. Все было залито кровью. Абсолютно все.
Не веря в происходящее, Несса медленно повернула голову. У заваленного вещами дивана на полу лежал друг отца со вспоротой грудиной. А сверху на нем сидела ее мама.
С халата стекала кровь, местами ткань плотно облепила худое костлявое тело. Ее руки, доверху покрытые не только кровью, но и ошметками мяса и внутренних органов, сновали туда-сюда. Она рвала на куски легкие и тут же отправляла в рот.
Нессу вырвало.
Горечь обожгла рот и губы. Глотку раздирало, ужасно хотелось кашлять.
Перестав соображать, Несса просто хотела пойти на кухню и набрать в стакан воды. Уж слишком было горько.
Мать, услышав ее, как-то неестественно повернула шею и уставилась на Нессу. Из ее открытой пасти лилась кровь, смешанная с кусками непрожеванных пористых легких. Глаза утратили человечность, стали красными, как у демонов. Кожа, где не была испачкана кровью, по цвету напоминала пепел.
– Ма? – только и промолвила Несса.
Чудовище завопило, вскакивая на четвереньки. Несса и шагу не сделала. Она приросла к полу от страха. В голове не было ни одной мысли, как помочь себе. Она просто смотрела, как к ней, поднимаясь в полный рост, мчится мать.
В магазине они оказались в ту минуту, когда часы пробили семь минут шестого. Выстояв на удивление короткую очередь, Кэсси и Дэвид купили все по списку, заплатив с учетом скидки. На окне магазина действительно была нарисована виселица. Дэвид нес два тяжелых пакета, а Кэсси молча шла за ним. Брат доверил ей сдачу, и она практически не вытаскивала руки из карманов, чтобы не потерять деньги.
В трамвае они сидели и молчали, глядя, как метель заметает улицы и редких людей, идущих по тротуарам.
Среди всей этой упоительной музыки вокруг – под стук колес по рельсам и редкие разговоры пассажиров – Дэвид, сидевший у прохода, вдруг наклонился к Кэсси и тихо прошептал на ухо:
– Сейчас в Бариде лето.
Кэсси перевела взгляд на окно и крепко сжала руки в карманах.
