– Ну ты и гнида, Чжудо! – выплюнул Юншен. – Я пытался с тобой по-хорошему все решить. Сотрудничество тебе предлагал. На своего дядю работать предлагал. А ты как сучка-динамщица выделываешься! – с чувством причитал он, повышая голос.
Кэсси с любопытством взглянула на Юншена. Он из какой-то благородной семьи? У него есть титул? Выходит, он не простой манлио. Тогда бы Кэсси смогла объяснить его самовлюбленность. Он порой важничал и, пока не потерял контроль над собой, отлично отдавал приказы. Ей впредь стоит поосторожнее общаться с Юншеном.
Одна обезьяна напала на хёсэги прямо возле бреши. Водяной дух свалился на землю, а когда демон разорвал лапами грудь хёсэги, он взорвался и засыпал землю чистейшими, искрящимися в свете фонаря белыми иглами. Как если бы кипяток разбрызгали на морозе. Мельчайшие частицы осели на снег. Обезьяна оскалила зубы.
Джеён зажмурился. Он не видел, что происходило за стеной, но будто чувствовал утрату подопечного. Манлио поморщился и провел ладонью по лицу.
Демон зарычал, низко пригибаясь для прыжка. Но не успел он подняться, как его разрубил другой хёсэги двумя четкими движениями катан. Водяные духи не были лишены остроты и смертоносности. Их катаны – будто настоящие, их облик – точная копия Джеёна, только облаченная в традиционную форму манлио, какую издревле носили служители Небес и Духов: плотное хёчжо, подвязанное широким поясом на талии, свободные штаны, которые сужались на голенях, крепко обмотанные кожаными поножами. Предплечья перетягивали такие же, будто бы кожаные, наручи на шнурках-ручейках. Одежда была мешковатой, чтобы не ограничивать манлио в движениях. Голову повязывала лобная лента, а волосы на макушке были собраны в тугую гульку, обернутую шнурком с пенящимися кисточками на концах.
Хёсэги являлись истинным отражением Джеёна. Юншен смотрел на постоянно движущуюся воду внутри них и увидел, что там разразился шторм. Волны бились о стенки прозрачной фигуры, а на лице закручивались в водовороты. Хёсэги не нужны были слова, чтобы передать ощущения. Демонов и лихорадных оказалось слишком много.
Юншена тянуло помочь разобраться с ними. Он несколько раз порывался, но хёсэги не позволял выйти.
– Держи себя в руках, Юншен, – спокойно произнес Масуми, чиркая на бумажной фигурке карандашом. Он поджал губы, опять полез в карман и достал ластик.
– У тебя там что – магазин канцтоваров? – пошутил Юншен. Кэсси заметила, как пухлые губы Джеёна тронула улыбка. – Это ты так нервы успокаиваешь? – Он махнул на бумажку. – Помогает?
Джеён быстро покивал и убрал ластик в карман.
– Иди на нас работать. Только прибарахлись. – Брайан подергал джинсовую куртку за лацкан. Железные пуговицы звякнули, с куртки упало немного осевшего снега. – Потеплее чего-нибудь купи. Здесь холодно и в Конлаоке тоже.
– Ваша династия нищая, как аханские бомжи. – Джеён выдернул куртку из рук Брайана и обратился к Юншену: – Чем твой дядя мне будет платить? Знаешь, сколько стоят мои услуги?
«Похоже, они все из знати, а Юншен и Брайан из Конлаока».
Кэсси начала догадываться, что из Нифлема, судя по акценту, тут только Масуми.
Джеён убрал карандашик в карман и протянул оригами Юншену.
– Это тебе.
Он недоверчиво разглядывал фигурку в пальцах Джеёна.
– Бери, пока я не передумал. – Масуми поднес оригами чуть ли не к носу Юншена. Тот с недоверием все же взял его. Джеён продолжил: – Итак, план такой: я их отвлеку, а вы, – он указал на Юншена и Брайана, – отведите мирных. Уходите без меня, потому что я не вернусь, поведу их в другую сторону. Идите тем же путем. – Джеён посмотрел на Юншена и четко произнес: – В обход! Я подарю вам одного хёсэги. Он вам поможет. Вопросы?
– Да. Один. – Брайан поднял указательный палец и согнул его. – Какого хера ты раскомандовался?!
– Isso. Конечно. Можешь сам. – Джеён посмотрел, как Юншен разглядывает оригами, вертит его в руках, не понимая его значения. – Идеи?
Брайан хмыкнул и отошел на два шага.
– Отличная работа, мастер Масуми, – произнес Юншен. – На хрена мне это? Это, конечно, мило, но я же видел процесс изготовления, как-то не очень хочется прикасаться к этой обслюнявленной штуке.
Джеён достал из кармана еще один листок и карандаш и, не обращая внимания, стал что-то записывать.
– Что это вообще?
– Павлин, – коротко, но мягко и даже с гордостью ответил Джеён.
Юншен уставился на Масуми. Тот закончил писать и убрал карандаш в карман.
– Ну павлин. Шен. – Джеён вжал голову в плечи, пытаясь объяснить. – Ты же Шен. «Павлин» с чайлайского.
– Я знаю, как на чайлайском «павлин»!
– Ну ты хоть кивай! – выпалил Джеён. – А то стоишь с тупой рожей, не понятно, понятно ли тебе.
Юншен зло глянул на него:
– Вообще не похоже на павлина. Это, скорее, – он повертел сложенную бумагу в руках, – две хатхи на тарелке.
Масуми ничего не ответил, а Юншен почесал голову, приподняв кепку:
– И что мне с ним делать?
– Просто носи. – Он почти невесомо постучал себя пальцами по груди. – Ты поймешь.
Юншен уже было положил его в карман, как передумал:
– Это странно. Я не хочу его брать. Жесть какая-то. Я не возьму, Джеён.
