Сглотнув, Джеён ощутил, как желудок больно заурчал. Манлио нужно больше есть, и чаще, чем обычным людям. В правилах сказано: нужно возить с собой сменную одежду и, конечно, еду. Энергетические батончики, сухарики, сушеное мясо, воду и то, что долго не портится, но содержит много калорий. Хону отбирает много сил, а еда и сон помогают восстановиться. Джеён хотел есть и потому откусил маленький кусочек. Слегка солоновато и слишком много специй. Но вполне съедобно.
– Это ведь отличное правило. Везде можно есть и не опасаться, что тебя отравят. А здесь, – он отодвинул от лица треугольник из теста и нахмурился, разглядывая его, – страшно есть.
Увидев, как Джеён принялся за еду, Сэм усмехнулся и, дождавшись, пока тот пригубит газировку, выдал довольно бесцветным тоном:
– У меня так друг умер.
Джеён поперхнулся, и брызги полетели на панель управления и ветровое стекло. Сэм залился в смехе, откинувшись назад. Джеён сгорбился, отвел руку с банкой от своих ног, чтобы газировка не попала на джинсы, и растерянно посмотрел на Сэма.
– Серьезно?!
Тут Сэма накрыло второй волной смеха. Парень едва не выронил сэндвич, когда согнулся почти пополам. Кончики его взъерошенных черных волос, собранных на макушке бело-черной банданой, едва не касались бардачка.
– Да иди ты на хрен, Юншен, со своими шутками! – Джеёна разозлил громкий смех и то, что потешаются над ним. Он совершенно не хотел выглядеть наивным. – Вообще не смешно!
– Конечно не смешно. – Сэм выпрямился и вытер слезы пальцами. В его голосе еще присутствовали нотки смеха, а с губ не сходила улыбка. – Это угарно! Я выпал от твоей реакции! Поражаюсь тебе, Чжудо! Вы точно с Хваном родственники?
Джеён бросил короткий взгляд на Сэма, но ничего не сказал. Развернув треугольник побольше, он откусил от него добрый кусок, а второй рукой принялся вытирать тряпкой приборную панель и ветровое стекло от капель газировки.
Глядя на Джеёна, Сэм снова подумал о Хване. О том, как началась их дружба.
Чтобы тренироваться у отца Хвана – Юнхо, – Сэм пошел на крайние меры. Он зубами выгрызал себе трехмесячные курсы боевого искусства Бо Ра[84], чтобы обучаться этой технике у нифлемских мастеров во главе с самим Юнхо.
Сэм помнил Юнхо, помнил, как сразу нашел общий язык с его сыном – Хваном. Он уже тогда был манлио. Хван приехал вместе с отцом, как он говорил, «отдыхать от поместья».
Сэм приехал в Чайлай третьего марта. Зимний сезон дождей задержался, и в день начала учебы пошел ливень. Сэму нравился дождь. Он тогда впервые был в Нифлеме, и все, что он видел там, было для него таким… нифлемским. Загнутые крыши, цветастые хёчжо, креветки на дугообразных дощечках, палочки для еды вместо вилок, воздух, пронизанный аурой манлио и бесконечных изнуряющих тренировок.
И ду́хи.
В птицах, в рыбах, в пруду и в светящихся растениях, куспаях, что дополняли фонари нифлемцам. Сэму нравилось. Даже жесточайшие, нечеловеческие тренировки, после которых он, весь в бинтах, сидел на деревянном лакированном полу и пил из керамической чашки чай, который заваривал ему Хван. Они подружились почти сразу. Сэм еще тогда заметил, что Хван прекрасен не только как воин, но и как целитель, его чай всегда помогал. Папирусные раздвижные двери с причудливыми цветами и журавлями были раздвинуты, дождь лил на сочные изумрудные листья тропических растений.
Сэм помнил это, будто все было вчера. Легкие руки Хвана всегда так аккуратно наливали чай. Кожа у него была бронзовая, тогда как у Джеёна – нежно-кремовая. Но форма рук у братьев похожа – одинаково длинные ровные пальцы, сильные, но изящные ладони. Только у Джеёна рисунки хону выглядели иначе: бамбук и морские волны. У Хвана же они были в виде черепашьего панциря, силуэтов черепах, листьев папоротника, их цветков. Чем ду́хи одарили, тем и изрисовали его кожу. Глядя на Джеёна, Сэм мысленно был там, в Нифлеме, он буквально чувствовал этот сладкий свежий запах. Аромат цветов, вареного риса и океана.
Сэм впервые увидел Джеёна в начале мая.
Был солнечный день, прямо как сегодняшний. Только чайлайское солнце не резало глаза – оно мягко ласкало кожу и бликами скакало по черному изогнутому лезвию катаны в руках совсем юного журавленка. Его движения были филигранными, грациозными, идеальными. На глазах была повязана черная лента, а волосы убраны в гульку. В ученической форме Со Хэ он выглядел как истинный первородный манлио. Пусть пока еще и без рисунков хону.
С Сэмом учились еще девять нифлемцев, но этого парня не было в их рядах. Глядя на то, как искусно и с невероятной скоростью он разрезает летящие с разных сторон тренировочные шары, Сэм понимал, какой чести он удостоен – хотя бы просто стоять на этой священной нифлемской земле, тренируясь у самих Масуми. Все внутри Сэма трепетало от мысли, что он сможет так же.
– Твой ровесник. – Мастер Юнхо появился так бесшумно, что Сэм вздрогнул и отвел взгляд от тренирующегося парня. – Если бы жил здесь, то учились бы вместе.
– Как его зовут?
Юнхо по-доброму улыбнулся, а глаза засияли гордостью, когда он на выдохе мягко произнес:
– Джеён. Мой племянник.
