Он не играл в видеоигры, не смотрел сериалы по выходным. Он отдыхал либо в комнате, либо в гамаке с пачкой сушеного краба, но чаще просто спал. В остальное время он обучался. Может, развлечения и были в его жизни, но точно не с Хваном. Хотя отчетливо ощущалось теплое отношение братьев друг к другу. Они не ругались и не дрались, как это было у Сэма в его семье.
А весь тот месяц Сэм ощущал ниточку, что тянула его к Джеёну. Тогда, в пятнадцать, казалось, что они могут стать отличными друзьями, что это человек, близкий ему по духу. Сэм уважал его до безумия, Джеён вдохновлял его быть лучшей версией себя во всем. Но каждый раз расстраивал и раздражал Сэма, воздвигая неприступную стену, пудря мозги, когда на обедах протягивал Сэму самую золотистую рыбу-гриль, когда привязывал зонтик над ним, пока тот тренировался в дождливую погоду, и когда оставлял коробку с печеньем рядом с лежащим почти без сознания от усталости Сэмом.
И все это без сарказма, без упрека, искренне.
Вспомнились слова Хвана в тот вечер в конце мая, когда они курили на террасе.
Хван был тем, кто укладывал камни для стены между Сэмом и Джеёном.
«Ни в коем случае не связывайся с ним».
Говорил он так и до появления демона, и после. Только сначала он имел в виду поддержку в чужой стране, а уже потом – избавление от демона.
Хван так помогал ему, а Сэм только создал ему огромную проблему. Он испортил Хвану жизнь, но тот снова понял его и продолжил выручать.
Парень выдохнул и попытался отбросить ужасные воспоминания, он слышал, как бешено стучит сердце в груди, и чувствовал, как дрожит тело.
Исподтишка бросив взгляд на Джеёна, он понадеялся, что тот не заметил его эмоций. Так и было: Джеён шелестел бумажной оберткой, доставая последние крупицы еды, и допивал газировку.
«Я предатель, – подумал Сэм. – Хотя бы потому, что продолжаю говорить с Джеёном».
Мотор мультивэна почти бесшумно гудел, а вентилятор гонял теплый воздух по салону.
Сэм заставил себя расслабиться: он развалился в кресле, вытер лицо ладонью, а потом прислонил к горячему лбу холодную жестяную банку. Голова раскалывалась. Парень прикрыл глаза и опустил на колено руку с почти доеденным треугольником.
«Последний раз, Хван, и я больше не пересекусь с твоим братом».
Рядом с ним сидел человек, который был с ним в тот самый жуткий момент четыре года назад. С тех пор прошло столько времени, было совершено столько ошибок, но все это меркло по сравнению с тем, что случилось на том берегу. Сэм не понимал, почему вода так сильно тянула его, почему руки сжимались так крепко.
Вода плескалась, волны то накрывали, то отступали.
Сэм все никак не мог разжать руки.
Облизав пересохшие губы, Кэсси выдохнула через нос и, ощущая, как внутри ее сжигает гнев, вошла в гостиную.
«Два часика я тут не выдержу!»
Мика сидел в кресле, в котором ее брат и Несса совсем недавно предавались любовным утехам. Он так широко улыбался, словно вместо Дэвида был он. Несса сидела в соседнем кресле и что-то выщипывала из истертой и замасленной обивки на подлокотнике. Кэсси осмотрела заваленную гостиную и поняла, что для нее нет места.
– Сядешь сюда? – Мика постучал ладонью по подлокотнику своего кресла.
Кэсси увидела, как в воздух взмыла пыль и медленно осела на его руку.
Потом он постучал по другому подлокотнику:
– Или сюда?
– По своим коленям постучи, и она сразу согласится. – Несса оторвала взгляд от обивки и посмотрела на Кэсси, а Мика тем временем стал качаться в кресле, отчего передние ножки издали тот же звук, что был слышен на кухне.
Кэсси ощутила себя слегка потерянной.
– Я права? – продолжила Несса. – Я окрестила это кресло креслом любви. Все, кто туда садится, начинают дико трахаться.
Громкий смех Мики только разозлил Кэсси. Она повернулась к Нессе:
– Себе по морде постучи, озабоченная!
Мика замер:
– Ого!
Несса выдавила из себя фальшивую улыбку:
– Успокойся, детка. Мы же шутим. Что ты так реагируешь? Мужика давно не было? – Несса прислонила ладонь ко рту. – Ах да! Его у тебя никогда не было! А знаешь почему? Потому что ты серая мышь! Посмотри на себя: ты никому не интересна, ну, кроме Мики. Он готов забраться в твои трусы прямо сейчас.
