Сэм не помнил, не мог заставить себя вспомнить, какой она была, как смеялась, что ее злило, как она пахла. Он был слишком мал, когда ее не стало. Он мечтал когда-нибудь отыскать ее могилу. Рэймонд наотрез отказывался говорить, где она похоронена, якобы она недостойна своих детей. Изменщица, обманщица и маг. Маги запрещены во всем мире, их деятельность расшатывает энергию и впускает демонов к живым людям на этот свет. О том, что Мэгги была магом, знали только близкие люди, Рэймонд это скрывал. Как и ее скрывал ото всех. А Сэм все равно хотел найти ее могилу, чтобы поблагодарить за подаренную жизнь. Сэм никогда не винил сестру в смерти матери. Никогда в жизни у него не возникало такой мысли. Миша не унаследовала ни единой нифлемской черты во внешности. Она была похожа на шадерку: круглые глаза, персиковая кожа, волосы цвета карамели и лицо в форме сердца. А еще она унаследовала магические способности. И теперь Аттвуды скрывают это, чтобы правда не вскрылась, навредив и так подмоченной репутации их семьи и испортив будущую жизнь самой Миши. За раскрытием следуют ужасные последствия. Миша еще с детства поняла, что ей нужно быть осторожной со своими талантами. Но сестру больше терзало чувство бессилия и одиночества всякий раз, когда она думала про Мэгги, а думала о ней часто и просила у матери прощения за то, что отняла ее жизнь своим появлением. Сэму всегда больно было видеть, как порой убивалась сестра.
Но в одном Сэм был точно уверен: Рэймонд определенно замешан в смерти жены. Нельзя вычеркнуть человека из социума, из памяти близких, из памяти рода просто так. Изменщица и обманщица. Подозрительные факты, не подкрепленные доказательствами. Будто Рэймонд взял их из головы. Лишь бы отвязаться от расспросов. Если бы он ее хоть немного любил, говорил бы о ней по-другому – как говорит о своей нынешней жене. Он бы выводил ее в свет, а не прятал где-то. Он утверждал, что Мэгги из простой семьи и не привыкла к светским приемам. А еще она была слегка странновата. Слегка маг.
Мэгги.
Порой Сэму казалось, что Рэймонд выдумал все это. В Сэме было слишком много нифлемского. А в Мэгги – слишком много фальшивого.
Так или иначе, Сэм не знал, что он ищет: могилу матери или еще одну искалеченную Рэймондом Аттвудом душу.
Сэм провел пальцем по холодной зажигалке, где на стыке между откидной крышкой и корпусом была нарисована полоса со следом от протектора. Черный рисунок выделялся на фоне латунного цвета. Сверху на крышке было выдавлено название зажигалки.
«Я намного ближе к Нифлему, чем думаю».
Подхватив небольшой пучок травы, он легким движением откинул крышку с зажигалки, и яркий огонек осветил тьму.
– Нас с тобой объединяет прошлое, – сказал Сэм. Огонь объял бо́льшую часть травы, и Сэм ощутил, как кожу на пальцах обдало жаром. Парень бросил траву на тело, и бензин с шумом вспыхнул, выбрасывая в воздух ленты черного дыма и резкую вонь. Сэм посмотрел на Джеёна: на его лице плясали тени от огня. – А конкретно – твой брат и мой друг. Смирись уже наконец, что Хван дружит со мной, и прекрати вести себя так, будто я до сих пор топчусь на построении с «конлаокским выражением на роже». – Сэм пытался прочесть на лице Джеёна его мысли, но Масуми был холоден как лед и внешне не выражал никаких эмоций. Сэм добавил: – Он говорил тебе что-нибудь перед тем, как пропал? Я полгода его ищу, просто скажи что-нибудь, и я отстану.
Масуми шумно вдохнул свежий холодный воздух и пригладил двумя руками волосы, зачесывая их назад. В его глазах плясал огонь. Сэм отчаянно пытался прочитать в них, о чем думает и что скрывает Джеён.
– Ты полгода его ищешь? – наконец спросил он, потирая шею.
Шмыгнув носом, Сэм с надеждой в голосе протянул, боясь спугнуть нить зарождающегося нормального разговора:
– Да-а…
Джеён скрестил руки на груди, немного откинувшись назад.
– Просто, чтобы облегчить твои мучения, скажу. – Он, не смотря на Сэма, отнял руку от груди и почесал бровь. – С ним ничего не случилось. В смысле он жив. Как минимум.
«В плену. Он в плену. А все сказки про Ахано – отвлекающий маневр, – вертелось в голове у Сэма. – Шизанутый долбонатский прадед О Юма Масуми его закрыл, тварь. И ты ему помог? Вот куда поехал, когда дал мне мяч? А сам пошел Хвана искать? – Внутри у него все горело от волнения и злости. – Сука! Да как же спросить?!»
Сэм буравил Джеёна взглядом, следил за каждым его движением, отмечая про себя все детали, чтобы в будущем анализировать эмоции и строить предположения, вместо того чтобы таращиться на каменную морду Масуми. Пока выходило плохо.
«А зачем тебе вообще синш?» – подумал Сэм.
– Ты синш для Хвана добывал?
Губы Джеёна зло скривились, и парень перевел взгляд на огонь.
– Не твое дело.
«Может, и правда для Хвана? Вдруг он попросил об этом, сидя за решеткой, или это вообще его последнее желание?»
Нужно было как-то хитро все выкрутить.
«Допустим, он в Ахано».
