– Ты такой милый, Чжудо. – Сэм пнул носком кроссовки заиндевелые перышки на колосе, который обиженно качнулся и стряхнул немного мелкого, словно труха, снега. – Если да, то мы могли бы его поделить? Не знаю… – Сэм полез в карман за пачкой сигарет. Выудив одну, он закурил. – По очереди использовать. Если для Хвана, – зажатая в зубах сигарета дернулась, голос прозвучал сдавленно, даже жеманно, – то мне не жалко. Давай сотрудничать, Чжудо? – Сэм сделал глубокую затяжку и выдохнул, сощурив один глаз. Сола с табачным дымом наполнила легкие, отравляя и даря блаженство. Сэм взял сигарету левой рукой, а правую протянул Джеёну. – У нас общая цель. Ну что? Рванем вместе в Ахано? За твоим братом и моим другом? Можем сотрудничать под официальным прикрытием, если ты боишься. Переходи работать на моего дядю. Чтобы вопросы не задавали.
«Хвану бы не понравилось то, что я говорю», – подумал Сэм.
– Я сказал. – Джеён четко выговаривал каждое слово. – Это. Не твое. Дело.
Сэм опустил руку и помотал головой, зябко поежившись. Хотелось повернуться спиной к огню, чтобы обогреться, но эта идея показалась неэтичной.
– Я как лучше хочу. Не делай из меня врага.
Джеён никак не отреагировал, и Сэму начинало казаться, что они никогда не смогут найти общего языка. Все попытки Сэма завязать разговор Джеён сводил либо к молчанию, либо к конфликту. Они совершенно далекие друг от друга люди, и дело не в том, что они живут в разных частях света. Сэм просто не понимал Джеёна. От слова совсем. Настолько неконтактного человека, тем более манлио, он не встречал в своей жизни. За исключением двоюродного брата Уилла, хотя он просто злой, а не замкнутый. Но Джеён был отвратительным собеседником. Они не были ни врагами, ни друзьями, как и не были простыми знакомыми – Сэм и сам не знал, кем они были друг другу. Их объединяло темное прошлое, которое не давило – оно было стеной, а они были прикованы цепями по обе стороны. Сэм и Джеён не могли контактировать, но и уйти от этой стены тоже было невозможно.
Джеён знает, где Хван, но специально молчит. Просто чтобы позлить Сэма.
«Тварь».
Сэм докурил и бросил сигарету в костер. Оба парня молчали и смотрели на огонь. Возле него было тепло, а поток ветра только распалял пламя. Горящее тело – зрелище не самое умиротворяющее: кожа надувается, пузыри лопаются, оголяя мышцы и мясо. Те обугливаются и сжимаются, сползая с костей, или прикипают к ним намертво. И конечно, запах, стоящий вокруг, не из приятных.
Сэма едва не вывернуло, и, сдерживая позывы рвоты, он глубоко и часто задышал, прикрыв лицо рукавом худи. А Джеён, спрятав нос под воротом куртки, хмыкнул, с издевкой поглядывая на страдания парня.
Сэм вдруг подумал о тепле, чистой одежде и безопасности. Он до безумия устал за последнее время.
Джеён стоял рядом. Сэм провел взглядом по его фигуре сверху вниз.
– Какой у тебя рост?
– Сто восемьдесят один.
«Ого! Ответил. Наверное, чтобы повыпендриваться».
–
Сэм произнес это так, словно был собакой, а Джеён отнимал у него кость. Хван был ниже сантиметров на десять, Джеён, конечно, повыше брата, но Сэм думал, что хотя бы в росте-то обгоняет его.
– И че? – Джеён весь сжался и, похоже, не хотел даже малейший поток ветра подпускать к своему телу. Он сипло добавил: – Ты думаешь, у тебя единственного такой рост? Среди лилипутов живешь? – Он нахмурил брови и критически выдавил: – Schiga! Какой-то ты придурковатый, Юншен.
– Ладно! – прикрикнул Сэм и дернул руками. У него даже глаз задергался от вспыхнувшей злости. – Мы оба метр восемьдесят один… – он замялся. – Ты метр восемьдесят один! И я метр восемьдесят один!
Джеён одним резким и нервным движением полностью повернулся к Сэму и кивнул, нарочито низко опуская голову, как кланяются своим господам манлио.
Он подобрался, заложив руки за спину, и расставил ноги на ширину плеч.
– Ga in che, dolo, ul caro![91] – почтительно выдал он, затем резко выпрямился и снова повернулся к костру.
Воинский поклон манлио. В исполнении Джеёна он был идеальным и издевательским.
«Общение тяжеловато идет», – подумал Сэм, одобрительно кивнув в ответ.
Отойдя на безопасное расстояние, парни ждали, пока костер прогорит.
– В тачке он горел бы зрелищней, – успокоившись, улыбнулся Сэм.
– Ой, иди на хрен, – устало сказал Джеён.
Сэм хмыкнул, растирая висок пальцем.
– Где ты ее взял?
– А что?
Сэм сплюнул на землю и упер кроссовку в замерзший пучок травы.
– Выглядит ужасно.
– Поверь, я старался. – Джеён высокомерно задрал подбородок и, нервным движением засунув руки в карманы, оттянул их вниз.
– Ты чудовище, – сказал Сэм и замер, когда увидел, как теневые щупальца тянутся по земле от горящего полудемона, медленно и осторожно огибая муравейники и высокую траву.
– Chege no youka![92] – только и выдал Джеён.
– На нем проклятие! – догадался Сэм, внимательно наблюдая за щупальцами. – Твою мать!
