Но все это было очень странно. Чтобы мертвый полудемон мог лишить манлио сущности – нужно было подключить очень сильного мага, который имеет прямую связь с повелителем или даже с несколькими повелителями демонов. Этот Натан Фокс был специально создан для таких случаев. Сэму было до ужаса страшно, поскольку в Кленовом Доме, если, конечно, сегодня он выберется живым, нельзя будет об этом рассказать. Иначе они сами наденут на него далеты, он и глазом моргнуть не успеет. Слишком много нарушил законов.
Сбоку послышались быстрые шаги, и кострище грозно зашипело. Сэм поднял голову и увидел пепел, поднявшийся с выжженной земли, и высветленный силуэт Джеёна.
Щупальце на лодыжке ослабило хватку, но не разжалось. Сэм рванулся и тут же вскочил на ноги, оттолкнувшись руками от земли.
На вторую ногу он не мог опереться всем весом и, наклонившись, тут же предпринял попытки оторвать щупальце, которое на ощупь напоминало прочную трубу, обтянутую тканью. Оно так сильно сжимало ногу, что кровь не поступала к стопе. Сэм практически не мог пошевелить пальцами.
– Вот же ж сука! – вдруг раздался голос Джеёна за спиной.
Сэм резко обернулся. Джеён стоял поодаль и следил за его действиями.
– Какого хера тебя не тронули?! – заорал Сэм и, преисполненный ненавистью, ткнул в него пальцем. Потом локтем этой же руки вытер лицо, смазывая сажу. – Ты че, сука, реально намазанный чем-то?!
Джеён перевел взгляд на костер и мрачно выдал:
– Придурок, ты спасибо мне не хочешь сказать?!
– Чего? – Еще не восстановленное дыхание обрывало голос, и Сэм недоуменно глядел то на костер, то на Джеёна. – В смысле?
Высунув руку из кармана куртки, Джеён подкинул на ладони небольшой прозрачный шарик, заполненный плескающейся водой, словно маленькое море в хрустале. Свет от пламени отражался в стеклышке, а огромный костер обратился в нем в небольшую искру.
– Что это? – спросил Сэм и попытался сглотнуть, но во рту пересохло.
Парень скривился и изогнулся от резкой боли. Щупальца вновь начали туже стягиваться на лодыжке. Сэм наклонился и продолжил сдирать пальцами удавку.
– Это хёсэги. Пришлось один такой шарик в кострище бросить, чтобы не затянуло тебя, – сказал он и жестче добавил: – Суку.
– Круто, – со стоном выдохнул Сэм, превозмогая боль. – А теперь дай мне, пожалуйста, второй, чтобы я облил эту мразь.
О хёсэги Сэм знал мало. Крайне мало. Хван не рассказывал Сэму обо всех орудиях мастеров, и приходилось самому добывать информацию. Некоторые неоднократно он видел лично. Шарик, насколько знал Сэм, – один из источников духовной энергии манлио, он принимает определенный образ в зависимости от того, в каком отделе служит этот манлио. Как и Ватанабэ, Джеён был из йосу, потому их хёсэги должны принимать форму, копирующую своего создателя. То, что Джеён потратил на него хёсэги, было настоящим подарком. Уникальный случай. Но от того, что это сделал Джеён, как он это сделал и в какой момент, все величие рушилось, как карточный домик.
Проклятие это, или же так реагирует все демоническое на Сэма – было не ясно. Но он был готов многое отдать за чудесный шарик.
Кроме синша.
Губы Джеёна расползлись в ухмылке. Сэм напрягся: ничего хорошего это не сулило, и даже сказанное им «пожалуйста» не умаляло желание Джеёна ставить свои условия. Сэм ощущал, как по спине ползут капли пота. Худи липло к телу и душило. Холодный ветер превратился в огненные потоки, какие бывают на открытых просторах Ахано жарким летним днем. Языки пламени рисовали на лице Джеёна дьявольскую мимику. Сэм видел, как в его глазах отражалась сама Преисподняя, как по его облитой кровью одежде скачут тени, словно руки ликующих.
– Хёсэги. – Джеён поднял шарик к лицу и осмотрел его голодным взглядом, как будто жаждал испить из него всю святость, а после махнул рукой в направлении Сэма. Так он хотел показать оппоненту нечто великое. – В обмен на половину серебряного синша.
Сердце пропустило удар, а барабанный бой крови едва не оглушил. Сэм знал, какую цену назовет Джеён, потому что сам бы сделал то же самое.
Он ощутил обреченность и близость поражения, несмотря на все свое упрямство.
«У меня планы на синш, – говорил себе Сэм, – очень серьезные планы. Не забирай его у меня, пожалуйста. Он мне нужен так же сильно, как и хёсэги сейчас».
Отдать Джеёну половину синша – значит сдаться. Умом он понимал, что это единственный выход, но на душе было горько. Сэм ощущал внутри такую опустошенность, словно у него отнимали самое дорогое.
Щупальца стянулись еще крепче, и Сэм застонал от боли, сжимая кулаки. Его кости испытывали жуткое давление и уже грозились переломаться.
– У тебя мало времени, Юншен, – подзадорил Джеён и вновь подкинул шарик на ладони. – Решай быстрее.
Опустив голову, Сэм боролся со своими мыслями. Он до скрежета зубов не хотел отдавать Джеёну половину синша. Его душу ломало куда больнее при осознании того, что по приезде домой он останется ни с чем.
Тогда он процедил, глядя, как снег сверкает от огня:
– Утрись, Чжудо, я тебе ничего не отдам! Его мы поделим честно.
