Вечер прошел выше всяческих ожиданий. Джастина и Брайс все время шутливо подтрунивали друг над другом, соревнуясь в изощренности сарказма. Судя по всему, такая манера общения составляла неотъемлемую часть их семейной жизни и доставляла немало удовольствия, спасая от повседневной рутины. Роуз же отличалась убийственной прямотой и неуемным любопытством, буквально засыпав меня вопросами, так что я никак не могла выловить момент, чтоб отправить в рот аппетитные угощения, изобиловавшие на столе. Все с огромным интересом слушали мои рассказы о жизни в Нью Йорке, вспоминая собственные студенческие годы. Слушая, как Брайс с друзьями бурно отмечали День студента, а очнулись на следующее утро в государственном зоопарке, мы хохотали до слез. Кэти, Эрик и Полли тем временем с восторгом облепили бедного Майло, как пчелы медовые соты. Но, тут я должна заметить, что держался он вполне достойно, благосклонно оказывая знаки внимания каждому из детей.
Стол тоже был на высоте. На огромном блюде покоилась аппетитная золотистая форель, маняще пахли грибы в сливочном соусе, поблескивали золотистой корочкой приготовленные на гриле куриные крылышки, рядом с которым лежали кусочки кукурузного хлеба, а сливочный пирог выглядел невероятно соблазнительно. К моему удивлению и небольшому смущению Брайса, оказалось, что большинство блюд – это его рук дело. Вот уж не думала, что у этого грозного с виду здоровяка окажутся такие таланты к готовке. Судя по всему, Джастина испытывала слабость к мужчинам с выдающимися кулинарными способностями.
Роуз же с сожалением и свойственной ей откровенностью сказала, что ее муж даже вермишель быстрого приготовления готовит так, что от нее с отвращением воротит нос даже их собака, а она, между прочим, периодически ест с помойки. Джастина же с гордостью признала, что Брайс действительно любит готовить и делает это довольно часто. При чем она лично не видит в этом ничего зазорного.
– Мы давно уже вышли из того каменного века, когда считалось, что хозяйничать на кухне должны только женщины, – решительно сказала она, и я горячо поддержала ее – успех с рождественским столом порадовал меня, но от любви к готовке я все еще оставалась бесконечно далека.
Словом, это был лучший вечер за долгие месяцы. Разговоры не стихали еще очень долго, а раскаты смеха становились все громче и громче. Простота и неподкупная приветливость Холденов словно открыли мне мир с новой стороны. Я уже и забыла, какое удовольствие приносят уютные вечера в домашней атмосфере, с бокалом вина и кусочком аппетитной выпечки. Конечно, немного омрачало мое настроение то, что все они останутся здесь, дружные и беззаботные, а я вынуждена буду вернуться в свои гулкие пустые стены. И все же разница была, и я не могла ее не почувствовать: теперь я возвращалась обратно не с гнетущим грузом собственного одиночества, а в радостном оживлении, все еще посмеиваясь над шутливыми спорами Брайса и Джастины и грубоватой откровенностью Роуз.
Разошлись мы очень душевно, при чем Джастина пригласила меня присоединиться к ним на следующей неделе. Все Холдены, вместе с Роуз, Полли и Эриком, собирались ехать на недавно открывшийся каток, и заручились моим обещанием составить им компанию. Конечно, я и не думала возражать, так что теперь я пребывала в нетерпеливом предвкушении весело проведенного времени. Потому что я была уверена – с ними и не могло быть по-другому.
Благодаря Джастине у меня появился еще один замечательный друг, к которому я все больше привязывалась. Почти каждый день я стала заглядывать к старине Роджеру за вкусной выпечкой и интересным разговором, и он еще ни разу не ударил в грязь лицом в обоих отношениях. С каждым разом он не переставал удивлять меня целым набором необъяснимых странностей, причем искусственный акцент был меньшей из них. Но именно за эти странности мне так и нравилось проводить с ним время – в этом заключалась львиная доля его шарма. Я сидела за столиком, уплетала пончики в глазури и болтала с ним, пока он метался между печкой, витриной и мной, успевая делать десять дел сразу и при этом не теряя своей обычной чопорности.
Однако дело было не только в Холденах, Роджере или ком-либо другом, хоть они и сыграли огромную роль в том не самом светлом периоде моей жизни. На самом деле, неуловимые изменения начали происходить глубоко внутри меня. Ощутив неожиданную радость и приятное удовлетворение от столь простых вещей, как болтовня с хозяином кондитерской или возня с маленькой Кэти, я открыла для себя удовольствие и в остальных бытовых мелочах. Утренние записи в дневнике, чтение хорошей книги с чашечкой жасминового чая по вечерам, хрустящие круассаны с горячим шоколадом в кофейне Роджера, где я теперь полюбила завтракать, – все это вдруг обрело гораздо большее значение. Теперь, когда я все меньше времени проводила одна, я старалась заполнить минуты одиночества приятными мелочами и посвятить их любимым делам.
