Удивительным образом, мне все еще удавалось учиться на вполне приемлемом уровне для того, чтоб в колледже не возникало неприятностей. Наверное, сказались мои природные способности к быстрому схватыванию информации и дисциплинированность в школьные времена, благодаря которой я могла быстро зазубрить необходимый материал, особо не вникая в него. Однако первоначальный интерес к учебе начал значительно ослабевать, пока не исчез совершенно. Лекции превратились для меня в скучную необходимость, занимающую столь бесценное время, которое можно было провести так весело. Я частенько стала пропускать первые пары, отсыпаясь после бессонных ночей. Закрывать прогулы становилось все сложнее.
Но, какой бы беспечной я не казалась со стороны, я не могла обрести спокойствия. Жажда вновь испытать ощущения, которые Грег разбудил во мне в тот вечер, гнала меня вперед. Мне хотелось быть чувственной, раскованной, абсолютно сумасшедшей… и любимой. Я так и не смогла смириться с его равнодушным отношением ко мне после того вечера. Это будило во мне ярость, и я хотела во что бы то ни стало вызвать в нем ревность. Я стала помешанной. Везде, где только Грег мог меня увидеть, я старалась окружить себя малознакомыми парнями, тем самым показывая ему, как мало он меня волнует. И, хоть я и понимала, что ничего уже не изменить, но совладать с собой не могла. Только увидев его, я полностью теряла контроль над собой, и мое тело отказывалось подчиняться моим командам. Какой-то неведомый инстинкт заставлял меня начинать отчаянно флиртовать с ближайшим парнем, склоняясь к нему и улыбаясь его шуткам. Однако, если мои действия и вызывали у него какую-ту реакцию, то он очень хорошо ее скрывал, а на его заигрывания с другими девушками это и вовсе никак не влияло. Неужели я была для него лишь промежуточным пунктом между Мэдисон и бесчисленной чередой других? Все это выводило меня из себя, заставляя, очертя голову, все глубже погружаться в омут заглушающего все переживания безумного угара.
Впрочем, чем больше алкоголя я принимала и чем больше сигарет выкуривала, тем меньше он занимал мои мысли, вытесненный жаждой развлечений. Я танцевала на сцене в забитом потными телами клубе, полностью отдавшись потоку музыки и растворившись в огромной толпе. Я летела на бешеной скорости в чьей-то машине, ветер шумел в моих ушах, а яркие огни ночного города сливались в сплошные смазанные всполохи. Я тусовались на крышах многоэтажек, глядя на казавшийся столь крошечным мир и чувствуя себя выше всех ничтожных дрязг, так волновавших эту копошившуюся под моими ногами массу.
Я чувствовала себя отчаянной, бесстрашной и готовой на все. Я ощущала остроту жизни каждой клеточкой своего тела. Я заглушала все мучившие меня мысли и неудовлетворенные желания алкоголем и отдавалась бурному потоку развлечений и приключений. Я до безумия боялась остаться одной, чтоб осознание неправильности происходящего не успело проникнуть в глубины моего сознания. Поэтому я стремилась примкнуть к любой компании, в которой могла забыть обо всем. Я вышибала клин клином, пытаясь затмить чувство эйфории, испытанное с Грегом, острыми ощущениями от сомнительных мероприятий. Я создала новую Летицию Дэвис – которая была открыта к любым безумствам и не боялась ничего.
Конечно, на вечеринках многие парни пытались поцеловать меня, и иногда я позволяла им это. Однако я чувствовала лишь отвращение от губ и похотливых прикосновений этих незнакомцев. Ничего даже отдаленно напоминавшего ту трепетную чувственность, которую пробудили во мне касания Грега. И от этого во мне поднималось необузданная волна гнева. Иногда она была столь сильной, что, танцуя с очередным парнем в клубе, я резко подавалась вперед, притягивала к себе в душном полумраке чье-то незнакомое лицо и впивалась в него поцелуем, чувствуя, как чужие губы с желанием обхватывают мои. Однако… все было по-прежнему – только холодное равнодушие и гадливость. Все это были лишь механические движения тела без малейшей душевной искры.
Моя личность, мое тщательно отточенное внутреннее «я», со своими идеалами, мечтами и фантазиями, начало все больше растворяться и рассеиваться среди множества одинаковых лиц, ежедневно окружающих меня со всех сторон. Я не могла сосредоточиться на себе, все время отвлекаемая шумом толпы. Я отчаянно пыталась удержать всплывающие обрывки мыслей, которые когда-то были для меня очень важны. Но тут в мое сознание врывался чей-то настойчивый голос, и мысль печально уносилась вдаль и исчезала.
