Время от времени я пыталась читать привезенные из дома книги, однако их содержание не доходило до меня сквозь стену будничных мыслей, воспоминаний о событиях предыдущей ночи и планов на следующую. В редкие спокойные вечера мы с ближайшими друзьями, заваливаясь по нескольку человек в одну кровать со стаканчиками рассыпающегося поп корна, один за другим смотрели фильмы. Однако просмотр обычно сопровождался нескончаемыми комментариями и шутками, из-за чего я не могла ни сосредоточиться на содержании, ни проникнуться настроением. Коротко говоря, мое ежедневное времяпрепровождение заключалось в посещении нескольких раздражающе скучных лекций, посиделками с друзьями, планами на вечер, выборе подходящего платья, танцами в клубах, обсуждении фильмов и будничных сплетнях. Иногда во время ночных разговоров с Лесли на меня находили былая задумчивость и мечтательность, которые, однако, улетучивались с расцветом нового дня.
А как же мои грезы о карьере актрисы? Что ж, время от времени в памяти действительно всплывали укоризненные напоминания о планах, которые я строила до переезда в Нью Йорк. Я страшно боялась этих мыслей, ведь они лишали меня покоя, назойливо шепча о том, что я предала свои мечты, которые лелеяла многие годы. Эти жужжащие в подсознании голоса мешали мне с чистой совестью наслаждаться своим веселым времяпрепровождением в Нью Йорке, что сильно выбивало меня из колеи. Я пыталась усыпить эти вкрадчивые голоса, убеждая себя то в том, что у меня еще много времени впереди, то в том, что мне нужно сначала решить проблемы с учебой в колледже. Тем более, теперь, когда я узнала настоящую жизнь и трезвым взглядом посмотрела на вещи, мне все больше казалось, что все это лишь детские фантазии и тщеславные мечты о славе, как и говорил Джордж. А вообще, думать о таких неприятных вещах мне совершенно не хотелось, особенно учитывая то, что мне жилось так легко, празднично и сумасбродно, словно я и так играла роль в веселом приключенческом фильме.
Однако ничего не могло длиться вечно. Первый учебный год прошел как-то быстро и незаметно в череде нескончаемых вечеринок и развлечений. Я без особых сложностей справлялась с экзаменами и, хотя мои оценки и были не самыми блестящими из-за частых пропусков, этого хватало, чтоб я могла благополучно закончить год. В общем, я не столкнулась ни с какими особыми проблемами, и даже мои ночные приключения не повлекли каких-либо серьезных последствий. Но, несмотря на то, что удача благоволила мне, мне стало все тяжелее не обращать внимание на происходящие во мне изменения.
А заключались они в том, что мне становилось откровенно скучно. Первое время это злило меня. Я пила все более крепкие, кружащие голову коктейли, танцевала практически до рассвета в нескольких клубах за ночь, однако ничто уже не вызывало во мне былую остроту ощущений. Словно в насмешку, даже алкоголь почти перестал действовать на меня. Отмахиваться от терзающих меня мыслей становилось все сложнее.
Глядя вокруг более осмысленным взглядом, я стала погружаться в пучину уныния. Весь этот бесконечный фарс, многочисленная, но, равнодушная толпа вокруг, оглушающая музыка и резкий вкус текилы – все то, что помогало мне чувствовать себя живой на протяжении стольких месяцев – теперь приелось и больше не вызывало ровным счетом никаких эмоций. Все чаще я останавливалась прямо посреди танцевальной площадки в ночном клубе, не понимая, что я здесь делаю и какое отношение ко мне имеют эти люди. Каждое утро, просыпаясь с тяжелой головой после очередной безумной ночи, я все сильнее чувствовала поднимавшуюся волну отвращения.
Словно просыпаясь от глубокого сна, я стала внимательнее присматриваться к своему окружению, что тоже привело меня к не самым положительным заключениям. Скука пробудила мою наблюдательность, и я стала замечать то, что ранее игнорировала.
