После последнего экзамена я, как и собиралась, наскоро и немного холодновато распрощалась только с Лесли и уехала домой. Там я окончательно привела мысли в порядок, избавившись от безумного угара, в котором пребывала с момента приезда в колледж. В родных стенах, окруженная полузабытыми воспоминаниями прошлого, я по крупицам восстановила свою личность и снова смогла сконцентрироваться на себе и на своих настоящих желаниях. Все былые надежды вновь вспыхнули во мне, путеводной звездой указывая путь. Но на этот раз я пообещала себе, что больше не позволю сбить себя с курса.
В сентябре я вернулась в Нью Йорк, обновленная, воодушевленная и полная сил. И первое, что я сделала, это нашла подработку в небольшой кофейне в не самом престижном районе, но которая позволила мне снять маленькую квартирку в многоэтажном доме в Бруклине и переехать из общежития. Сменив место жительства, мне было гораздо легче начать все с нуля. Я разорвала общение практически со всем своим прошлогодним окружением, что не вызвало сожалений ни у одной из сторон. Скорее всего, большинство из них уже давно и не вспоминали обо мне. Предыдущий год напрочь изгладился из моей памяти, оставив лишь мутноватый осадок, как остается осевшая на дне чаши горькая кофейная гуща.
В то же время я начала активно просматривать все проводившиеся в городе кастинги на сьемки в кино и отправлять свои заявки.
Стремительно приближалось Рождество, неся с собой атмосферу праздника и волшебства. Наш небольшой городок буквально за несколько дней настолько преобразился, что я не смогла опознать привычные места. Скучные домишки с блеклыми серыми и бежевыми стенами превратились в подобие пряничных домиков из сказки, загораясь сотнями мерцающих огоньков гирлянд, спускавшихся с крыш, спиралями обвивавшихся вокруг колонн и переплетавшихся на периллах. Окошки изнутри были украшены узорчатыми бумажными снежинками и пушистой мишурой. Асфальтовые дорожки и невзрачные голые газоны были заставлены фигурками улыбающегося Санта Клауса, укутанными в вязаные шарфы ватных снеговиков и прекрасных северных оленей.
Однако настоящим чудом были любовно украшенные всеми членами семьи рождественские елки. Пушистые темно-зеленые ветви невозможно было разглядеть сквозь подвешенные разноцветные игрушки, атласные ленточки и золотистые лампочки гирлянд, свет которых весело отражался в переливающихся гранях витиеватых стеклянных украшений. Верхушки елей горделиво венчали остроконечные сверкающие звезды с едва заметными хрупкими прожилками. Начинались ежегодные негласные соревнования, чей участок выглядит красивее и наряднее.
Морозный зимний воздух звенел от едва сдерживаемого предвкушения праздника. Оживление местного населения ощущалось почти физически. Куда не глянь, отовсюду слышались бойкие переговоры, шутки, взрывы заразительного смеха и обсуждения блюд на праздничный стол и списков гостей. Выходившие из магазинчиков люди буквально сгибались под тяжестью огромных, переполненных пакетов с продуктами, с облегчением забрасывая их в багажники. Машины с непривычной частотой сновали в город и возвращались обратно уже с заботливо выбранными подарками, ожидавшими своего часа, чтоб быть торжественно врученными членам семьи. Даже самые озабоченные работой и равнодушные невольно проникались этой лихорадочной предрождественской суетой.
Я, как всегда, не принимала участия во всеобщем оживлении и не присоединялась к бурным обсуждениям. Вместо этого я одиноко сидела в казавшемся сейчас особенно пустым и унылым доме, с грустью поглядывая в окно. Сейчас я старалась еще реже, чем обычно, появляться на улицах, ведь вид делающих покупки и планирующих, как провести праздник, жителей, наводил на меня непроходимую тоску. Я спешила поскорее сделать все необходимые дела и вернуться домой, где меня поджидал только радостно виляющий хвостом Майло.
Однако мне не становилось легче оттого, что я скрывалась в четырех стенах. Мне постоянно мерещилось, что даже сквозь запертые окна с улицы до меня доносится сводящий с ума смех. Я, как за спасительную соломинку, ухватилась за работу. Целыми днями я сидела, не отрываясь от экрана ноутбука, укутавшись в одеяло и периодически потягивая из пачки хрустящее печенье с шоколадной крошкой.
Я понимала, что сама стремилась к тому, чтоб не заводить ни с кем знакомств и жить как можно более обособленно, однако сейчас, в канун праздника, мое сердце, как никогда, тянулось к людям. Разумеется, я не ждала ни от кого приглашения на рождественский ужин, однако время от времени я случайно ловила себя на мысли, как здорово было бы иметь здесь друзей и провести праздник в шумном и веселом кругу, дарить и принимать завернутые в шуршащие обертки и перевязанные цветными лентами подарки, готовить индейку, ветчину с клюквенным соусом и пряный морковный пирог… Но, как я того и хотела, я была совершенно одна.
