Лесли, сопровождавшая меня практически всюду, давно пустилась во все тяжкие, ища забытья от внутренней зажатости и так и оставшихся при ней комплексов. Даже немного выпив, она совершенно выходила из-под контроля, неумеренно шутила, болтала всякую чушь и вешалась на находящихся рядом парней. Ее поведение не могло не вызывать во мне жалости и затаенного презрения. Думаю, Лесли это чувствовала, так как ее отношение ко мне стало напоминать тщательно замаскированную под дружбу враждебность. С невинным видом она все чаще и чаще пускала в мою сторону ироничные и довольно болезненные комментарии, которые сильно задевали меня, хоть я и не подавала виду. Иногда, в сложные для меня моменты (например, когда у меня на глазах Грег ухаживал за другими девушками), я замечала лихорадочный огонек торжества в ее глазах, словно она радовалась, что и я тоже терплю неудачи. Как я ни отмахивалась от ее поведения, оно не могло меня не огорчать, ведь за этот год я как-то незаметно для самой себя привязалась к ней. Поэтому я предпочитала закрывать глаза на столь неприятные проявления со стороны Лесли. Я убеждала себе, что ее характер испортился от недостатка внимания, которого с лихвой хватало мне, поэтому я должна относиться к ней снисходительнее.
Что же касалось остального моего окружения, то мне все больше бросалось в глаза, насколько примитивно наше времяпрепровождение: мы с ними все время говорим на одинаковые темы, убиваем свободное время одними и теми же делами и не проявляем никакого желания проникнуть глубже поверхностной оболочки друг друга, довольствуясь разговорами ни о чем. Меня с радостью встречали в любой компании, но только пока я была весела, беззаботна и готова к любым приключениям. Однако, стоило лишь мне поддаться наплыву задумчивости или грусти, как на меня тут же смотрели с недоумением и неодобрением, даже не делая попытки поинтересоваться причиной моего настроения. Все мои пробы завести разговор на волнующие меня темы быстро сводились на нет и тут же переводились в привычное русло обсуждений событий предыдущей вечеринки или планов на поездку в загородный дом на выходные.
Все события последних месяцев яркими вспышками промелькнули у меня перед глазами: я на коленях Грэга в его запертой комнате, я пью десятый стакан мартини за вечер, я танцую на сцене в тесной пьяной толпе, чьи-то руки шарят по моему телу, я целую чужие губы с привкусом текилы, я затягиваюсь тошнотворной сигаретой и кашляю от едкого дыма, я теряю равновесие, кто-то поддерживает меня, я сама веду шатающуюся Лесли… Я смотрела на себя в зеркало и видела сухие от частых обесцвечиваний волосы, пролегшие от недосыпа голубоватые тени под глазами, вечно отекшее лицо… Мне было противно от самой себя.
Я вспомнила, как впервые ехала в колледж, сопровождаемая сладостными мечтами об ожидающих меня возможностях, наполненная энергией и амбициями. Я хотела стать другой Летицией Дэвис. Что ж, у меня это прекрасно получилось. Однако никогда еще я не было настолько далека от той вожделенной реальности, которую мечтала создать. Я потеряла саму себя, растеряла среди сотен одинаковых лиц, развеяла в погоне за впечатлениями, за ощущением полноты жизни. Образ Летиции, который я одела на себя – легкомысленной, смелой и безбашенной девчонки – настолько въелся в каждую клеточку моего создания, что я и забыла, какой была на самом деле. Но этим образом я предала саму себя, став безразличной, посредственной, никуда не стремящийся и ничего не жаждущей. Конечно, так жилось значительно проще, но куда это в конечном счете меня приведет? Правда обрисовалась мне в неприглядном, но отрезвляющем обличии.
Я поняла, что, мне пора прекратить все это, срезать на корню, пока я еще не совсем уничтожила себя, пока мои мечты еще не исчезли, хоть они и едва тлели где-то на задворках моей души. Я решила уехать домой как можно скорее, сразу же после сдачи последнего экзамена. Я остро нуждалась в том, чтоб немного побыть с семьей.
Я сообщила всем своим друзьям об этом в самый последний момент, чтоб у них не было возможности уговорить меня остаться с ними. Однако, как выяснилось, волновалась я совершенно зря: никто не только не думал меня отговаривать, но и сожаление по этому поводу было выражено весьма мимолетно и больше ради приличия. Дело в том, что в последнее время я проводила с ними гораздо меньше времени, почти не ездила на вечеринки, да и вообще вела себя гораздо отстраненнее, пребывая больше в собственных мыслях. Меня лишь упрекнули в том, что я стала какой-то скучной. Я ничего на это не отвечала, и вскоре меня все реже стали звать присоединиться к себе. Я не испытывала особого сожаления по этому поводу. Вот и вся цена тем, с кем я проводила дни и ночи в течение целого года.
