Объятые пламенем полностью

– Точно! – ни на секунду не сомневаясь, ответила я.

– Странно, – сдвинула брови Коко, что я заметила в зеркале заднего вида. – Дариан из того типа мужчин, которых сложно “не любить”.

– Но, по-видимому, возможно, – заметила Нат. – Что тебя больше всего в нём раздражает? – она бросила на меня странный взгляд.

– Его желание быть везде и во всём главным, – мгновенно выдала свой ответ я. – Его слово всегда должно быть решающим и последним, он всегда должен быть Царём Всех Зверей и даже мысли не допускает о том, что кто-то может дерзнуть заявить права на первенство, которое он занял во всех сферах своей жизни.

– Но то, что ты описываешь, это ведь сплошные плюсы, – выпятила нижнюю губу Натаниэль. – Настоящий мужчина должен вести себя подобным образом.

– Вот как?! Выходит, я просто должна быть рядом?! – стукнула руль от злости я. – Эдакое бездушное украшение для его гривы?.. Придаток к его хоромам?..

– Вот что я тебе скажу, – сжав моё колено, пригнулась ко мне огневолосая. – Ни одна настоящая женщина не должна мешать делать настоящему мужчине то, чего он на самом деле хочет.

– Интересно, – сквозь зубы выдавила я. – Значит, ты, как настоящая женщина, не будешь мешать Байрону делать то, чего он действительно захочет?

– Да, – не сомневаясь ни секунды и не видя расставленных в моём вопросе сетей, уверенно ответила Нат.

– А если он захочет на тебе жениться?! – заранее радуясь своей победе, с иронической улыбкой поинтересовалась я, вскинув руки вверх.

– Пусть женится, – совершенно неожиданно выдала Нат, спокойно пожав плечами, отчего я, остановившись напротив нашего гаража, замерла с широко распахнутыми глазами. – Я ведь уже однажды отвечала тебе на подобный вопрос. И я не шутила. Если он настоящий мужчина и он действительно этого хочет, значит он это получит, – серьёзным тоном добавила огневолосая. – Моя позиция такова: женщина не должна мешать мужчине в достижении его цели, но и упрощать ему задачу тоже не обязана. Он – мужчина. Захочет – сделает, а если не сделает, значит либо недостаточно мужественен, либо недостаточно хотел.

Наши отношения с Дарианом начали ухудшаться.

Дариан стал ежедневно на меня давить своим вниманием, стал всё чаще называть меня каким-нибудь “солнышком”, “котиком” или “зайчиком”, отчего у меня буквально пар из ушей шёл, стал ежедневно по несколько раз в день говорить мне о том, что наши отношения уже не нуждаются ни в каких договорённостях, так как мы уже приклеились друг к другу окончательно и бесповоротно и, что больше всего меня раздражало, стал больше уделять внимания поцелуям, а не сексу. Он целовал меня слишком долго, прежде чем начинал “основной” процесс, после чего целовал меня в “процессе” и после “процесса”, из-за чего теперь я покидала его постель не только физически удовлетворённой, но и морально раздражённой. Так продолжалось вплоть до двадцать третьего декабря – первого дня каникул Ирмы, вечером которого Дариан должен был вылететь с ней на неделю в Китцбюэль* (*Старинный австрийский город-курорт горнолыжной направленности в Тироле, Австрия). Я не должна была приезжать в этот день, но Дариан отправил Ирму с Крисом на шопинг, который должен был продлиться не менее трёх часов, и позвонил мне с требованием явиться, так что уже в девять часов утра я была в его спальне, а уже в десять чувствовала себя выжатым лимоном.

Наконец оторвавшись от моих губ, вернее уступив моему напору и наконец отстранившись от меня, но не выпустив моего тела из своих объятий, Дариан, всё ещё тяжело дыша, вдруг спросил:

– Может быть ещё передумаешь и полетишь с нами? Или можем отправить Ирму в Китцбюэль, а сами рванём в Межев* (*Коммуна во французском департаменте Верхняя Савойя, регион Рона – Альпы).

Услышав это, я окончательно выбралась из его объятий и, откинувшись на подушку, тяжело выдохнула, уставившись взглядом в потолок.

– Прекрати уже это, – отстранённо произнесла я.

– Что “это”?

Повернув голову в сторону Дариана и заглянув в его глаза снизу вверх, я сосредоточенно-тихо произнесла:

– Послушай, я ведь действительно тебя не люблю.

– Таша, – на тяжёлом выдохе произнёс моё имя он, отвернувшись от меня и приложив указательный и большой пальцы к зажмурившимся глазам. – Когда тебе нечего сказать, лучше помолчи.

– Почему же нечего? – едва уловимо возмутилась я. – Мне много чего есть сказать. Мне надоело, что ты давишь на меня.

– Я ещё на тебя не давил, – твёрдо, даже с угрозой произнёс Дариан, резко сев на кровати. – Если я начну на тебя давить, ты не выдержишь и первой волны, – не смотря на меня, добавил он.

– Ты мне угрожаешь? – сев справа от Дариана, прищурилась я, пытаясь понять. Но он не отвечал и тогда я попыталась повернуть его к себе за плечо, татуировка на котором всегда заставляла меня замирать от восхищения перед её исполнением. – Дариан, – требовательно произнесла его имя я, после чего с силой дёрнула его плечо, желая, чтобы он наконец обернулся, и он обернулся, неожиданно резко и с ярко выраженной угрозой ударив рукой возле моего бедра.