Объятые пламенем полностью

Рождество прошло, Нат вернулась на одну ночь домой, чтобы рассказать нам с Коко о своём состоявшемся знакомстве с родителями Байрона. Тот факт, что обе стороны в итоге остались в восторге друг от друга, позволил нам открыть одну из бутылок белого сухого, которое выслал огневолосой на праздники её брат из США, после чего, выпив два бокала, Коко на радостях разболтала нам ещё более волнующую новость, от которой даже у меня по коже пробежали мурашки. Оказывается, за три дня до Рождества она переспала с мистером Гутманом, к которому уже неделю ходила без повода, так как он наконец закончил работу над её портретом.

– Но я ведь поздравляла мистера Гутмана с Рождеством! – воскликнула я, вспоминая, как зашла к нему с утра пораньше, чтобы в очередной раз забыть спросить, что именно было в той коробке, благодаря которой мы с ним начали наше общение. – Он совершенно не изменился в поведении…

– О-о-оу, Олаф такой душка, – взмахнула рукой Коко. – Думает, что всё контролирует, но он-то меня не проведёт. Я сразу заметила, как он на меня посмотрел, когда я переступила его порог…

– Как? – округлила глаза я.

– Так, как на тебя смотрит Дариан, наверное, – ухмыльнулась Нат, не специально испортив мне настроение упоминанием Риордана.

Впрочем, ясная ночь мгновенно вернула моё настроение в колею. Отправив подвыпившую Коко спать, мы с Нат, закутавшись в куртки и надев варежки, поднялись на чердак и целый час наблюдали в телескоп за невероятно яркими в декабре звёздами. Дольше выдержать неожиданно опустившуюся до минус десяти температуру мы не смогли. Похоже, синоптики всё же не врали – зима обещала быть холодной.

На следующее утро Нат вновь ушла к Байрону и больше не давала о себе знать, а Коко, уже не скрывающая своих отношений с соседом-отшельником, стала пропадать у него все вечера напролёт, таинственно намекая мне на то, что помогает ему с “каким-то очень важным делом, которое слишком благородное, чтобы о нём рассказывать преждевременно”, и я вновь начала коротать вечера наедине с собой. Я могла бы проводить время с Амелией, Генри и племянницами, даже не рассчитывая на то, что пересекусь с отцом в его же доме, но там ещё была и Айрис… Она не держала на меня обиду за то, что Дэйл искусился моей красотой, но я не могла её понять и, соответственно, поддержать в её решении после раскрытия правды выйти за него замуж, так что не хотела с ней пересекаться, чтобы лишний раз не грубить. В итоге, сидя перед телевизором, я смотрела футбол или очередную новогоднюю мелодраму, не желая даже пива, которое исчезло из холодильника вместе с исчезновением моих соседок. Однажды вечером мне стало настолько скучно, что я даже сделала себе маникюр и педикюр, а это казалось мне ничем иным, как началом совсем уж запущенной стадии одиночества… Правда, войти в эту стадию я так и не смогла – вернулись Риорданы, сразу же завалив меня кучей смс-оповещений и звонков. Так я поняла, что без них моя жизнь всё-таки была скучнее, чем с их присутствием в ней. Впрочем, если бы я сейчас работала где-нибудь, а не сидела сиднем в четырёх стенах, мне бы так не показалось.

Вечером тридцатого декабря Риорданы, через созданный Ирмой специально для нас троих чат, уговаривали меня встретить с ними Новый год. Как оказалось, знакомые Дариана решили собраться на праздник у него дома, чтобы сообщить ему какую-то приятную новость, о чём заявили ему пару дней назад. Сам факт того, что мне необходимо будет зависать в компании неизвестных мне людей (особенно в праздничный вечер), заставлял меня морщить носом, так что в итоге Риорданы так и не смогли уговорить меня участвовать в праздновании Нового года в компании “не своего круга”. Но, отдельно списавшись с Дарианом, я согласилась в этот день приехать к трём часам дня, как раз когда Ирма будет в Лондоне заниматься набегом на салоны красоты. После я уверенно ответила на звонок Руперта, подтвердив, что явлюсь на Новый год к нему и Пени, так что пусть готовят плюс одну порцию спагетти…

Я приехала ровно к трём, желая уже через час отправиться в обратный путь. Прежде чем зайти в дом, я отряхнулась от нападавшего на мои плечи снега, после чего отрясла ботинки и, наконец, вставила ключ в дверной замок.

Пройдя в открытую настежь столовую, я остановилась напротив стола, заставленного двумя десятками закупоренных бутылок шампанского. Когда Дариан неслышно подкрался ко мне сзади и резко обхватил меня за плечи так, чтобы я не смогла расправить своих рук, я замерла, почувствовав его дыхание на своей шее. Но моё оцепенение не продлилось дольше пяти секунд, спустя которые я ловко вырвалась из его хватки и, обернувшись, встретилась с улыбающимся взглядом Риордана.

– Прекрасно выглядишь, – произнёс он, широко улыбаясь. – За неделю ты ничуть не изменилась.

– Это плохо? – приподняла бровь я.

– Это радует. Я уже привык к этому варианту тебя, так что рад получить на руки то, что оставлял при отъезде.

– Ты подумал над тем, о чём мы с тобой разговаривали перед твоим отъездом? – упершись правой рукой в бок, а левой о спинку близстоящего стула, поинтересовалась я.