Объятые пламенем полностью

– Значит, презираешь? – нагнувшись ко мне, чтобы наши лица были на одном уровне, твёрдо произнёс Дариан, прервав мою яростную и безжалостную тираду. – Замечательно. А-то я подозревал, что ты вообще ко мне ничего не чувствуешь. А здесь такой подарок.

– Что?.. – я поморщилась.

– Солнышко, ты сейчас признаёшься в презрении ко мне, при этом предлагая мне себя купить, – сквозь зубы выдавил мой оппонент.

– Не нужны мне твои деньги, – я попыталась оттолкнуть от себя его, но он резко схватил меня за оба предплечья.

– Нет, уж, – властно встряхнув меня, прогремел Риордан. – Я покупаю.

– Покупаешь?!.. – округлила глаза я.

– Сегодня же ты получишь свои деньги, – Дариан вновь встряхнул меня, но на сей раз за плечи. – Говоришь, просить у меня денег для тебя гильотина?! Я собственноручно отсеку голову твоему высокомерию! – он снова встряхнул меня за плечи. – Говоришь, презираешь меня?! Ты будешь меня ненавидеть! – он вновь встряхнул меня. – Ты будешь испытывать столько эмоций по отношению ко мне, что взорвёшься от их переизбытка!

Сказав эти слова, Дариан резко приподнял меня и лёгким движением рук забросил моё тело на своё плечо, при этом едва не выбив из меня весь дух. Каждый его последующий шаг с болью выбивал из-под моих рёбер тяжёлые выдохи. Пару раз я, упираясь в спину противника, в попытках разогнуться, но у меня ничего не выходило. Я изо всех билась в его тисках даже во время подъёма по лестнице в спальню – по-видимому ви́ски отбило во мне всяческое чувство страха не только эмоционального, но и физического, благодаря чему я не боялась того, что Дариан случайно споткнётся и выпустит меня из своих рук, из-за чего я свалюсь вниз по лестнице и обязательно сверну себе шею. Я таранила его спину мощными, как, по-видимому, казалось только мне, ударами кулаков, и безжалостно брыкалась ногами. Я не сдавалась до последнего, но последнее, что я помню – это как Дариан изо всех своих устрашающих сил опрокидывает моё тело на кровать.

…Я налил себе виски и, уже почти отойдя от рабочего стола, хотел сделать первый глоток, когда увидел на экране картинку с камеры наблюдения. Я вывел на экран изображение с видеокамеры, установленной перед входом в дом, и включил звук. О том, что с Ташей что-то не так, я понял уже по тому, как она поднималась на крыльцо. Когда же она не нашла в карманах ключи и, запрокинув голову, отчётливо произнесла вслух одно-единственное, безжалостно укоряющее слово: “Дура!”, – я понял, что вечер будет интересным.

…Взвалив Ташу на свое плечо, я сам не знал, зачем тащил её в свою спальню. Мне безумно хотелось её взять и в то же время я понимал, что ни в коем случае не должен этого делать. Всё решилось само собой – я слишком сильно врезал её в кровать, отчего она неожиданно и мгновенно отключилась. Со злостью проверив её пульс и откинув её руку назад на кровать, я ещё с минуту стоял над обездвиженным телом оппонентки, рассматривая её порозовевшее лицо, красота которого только с ещё большей силой разжигала злость внутри моей грудной клетки. Наконец совладав с собой, я повторно прощупал пульс хамки и, ещё раз убедившись в том, что она дышит, подумал о том, что сейчас же мог бы оборвать её дыхание одним лишь своим уверенным нажатием на её слишком хрупкую сонную артерию.

Чтобы не искушать себя, я отстранился и, мысленно выругавшись, достал из заднего кармана своих джинс бумажку с каллиграфически выведенном на ней банковским счётом. Чтобы выиграть свою битву, я должен был разобраться в деле Таши до мельчайших подробностей.

…Уже через час я знал всё о Мии Грэхэм, и о том, почему Таша продешевила, определив для меня свою цену. А ведь она могла попросить у меня все мои деньги, и я отдал бы ей всё без остатка. Мне крупно повезло, что она недооценила мою заинтересованность в предложенной ею мне сделке.

Я проснулась в неизвестном мне месте. По крайней мере, первые пять секунд я не узнавала потолка спальни Риордана. Перед глазами всё плыло, мышцы под рёбрами сжимались, меня подташнивало и только голова радовала – она практически не болела.

Приподнявшись на локте, я увидела Дариана, сидящего в кресле за журнальным столом спиной ко мне, в явном ожидании моего пробуждения. Прошло ещё несколько секунд, когда меня начало серьёзно напрягать то, что я никак не могла вспомнить, как именно здесь оказалась, но я решила не заострять на этом внимания в связи с поднимающейся по горлу тошнотой.

Встав с – нерасправленной! – постели, я, шатающимся шагом, направилась в сторону ванной.

– Проснулась. – констатировал Дариан, не вставая повернувшись ко мне в своём кресле, но я жестом попросила его подождать с разговорами, после чего мой шаг значительно ускорился. В итоге в ванную я буквально вбежала и, вовремя намотав волосы на руку, упала на колени перед унитазом.