Объятые пламенем полностью

– Это слишком, – растеряв все силы после часа кувыркания в постели своего работодателя, я продолжила всё тем же спокойным, без напора, тоном. – Похоже на неприкрытое посягательство на личное пространство.

– Я посягаю лишь на то, что мне принадлежит, – то ли бесстрашно, то ли безрассудно, то ли специально нарывался на противостояние Дариан.

– Ты идиот, – безэмоционально ответила я. – Я тебя никогда не полюблю.

– Это мы ещё посмотрим, – с явно выраженным вызовом произнёс Дариан. В ответ я лишь отстранилась от него и уже оперлась на правое предплечье, намереваясь встать, чтобы одеться, как вдруг Дариан, проведя по моей спине сверху вниз своей горячей ладонью, произнёс. – Останься-ка сегодня со мной на ночь.

Прежде, чем он успел договорить, я резко упала обратно на спину и, врезавшись затылком в мягкую подушку, закрыла глаза. Я знала, что он смотрит на меня, поэтому моё лицо в этот момент не выражало ни единой эмоции. Идеальная маска безразличия. С ней я и заснула, так ни разу и не пошевелив ни единым мускулом своего уставшего тела.

– Только не говори, что ты собираешься принять приглашение Пени и остаться жить у неё? – криво ухмыльнулась я, пнув ногой заледеневший комок снега, лежавший посреди тротуара.

– Деточка, мне семьдесят четыре и я всё ещё крепко держусь своими сухими ручонками за руль собственного автомобиля, – в ответ криво ухмыльнулась Пандора. – Если моё здоровье и дальше меня не подведёт, тогда, думаю, я ещё смогу выжать из своей жизни пару-тройку лет, прежде чем уверенно займу комнату для гостей у своей старшей внучки.

– И всё-таки ты впервые задержалась в гостях на столь продолжительный срок, – заметила я.

День был морозным, воздух прозрачным, и мы с Пандорой решили прогуляться после позднего обеда, прежде чем сумерки окончательно взяли бы верх над тусклым дневным светом.

– Просто сейчас идеальный период: дети семейства МакГрат выползли из пелёнок, самостоятельно ходят на горшок, спокойно спят по ночам и больше смеются, чем хнычут, – ухмыльнулась Пандора. – Позови они меня к себе в гости год назад, когда в их доме стоял мощный аромат памперсов Барни и изо всех щелей звучал его чудный рёв – я бы ни за что на свете не осталась под их крышей дольше чем на сутки.

– Не очень-то ты любишь детей, – вновь криво ухмыльнулась я.

– Разве я тебя в детстве не любила? – удивлённо повысила голос Пандора.

– Ты больше любила Хьюи.

– Естественно я больше любила тихого Хьюи! – взмахнула руками идущая рядом со мной женщина. – Он ведь не разбивал подаренную мне твоей матерью фарфоровую вазу! И не смывал в унитаз мои билеты на бейсбольный матч! Да он вообще много чего не делал из того, что ты вытворяла не моргнув!.. Но и тебя я всегда любила тоже.

– И всё равно ты не склонна к чрезмерной любви к детям, – покосилась на собеседницу я. – Иначе почему ты не завела себе больше детей?

– Ну-у-у… Я просто свободу люблю больше, чем детей… Хотя, знаешь, на самом деле я просто боялась, что у меня вновь родятся близнецы или двойня. Стать матерью четверых детей – это не шуточки, тем более с моей-то расхлябонностью.

– Но ты ведь как-то воспитала двух дочерей.

– Вот именно, что “как-то”. Каким-то чудом, – закатила глаза Пандора. – Когда у девочек началась менструация, а вместе с ней и переходной возраст, я думала, что с ума сойду от их гормональных сбоев. Стелла была более спокойной, но её старшая сестра всегда рвалась в бой. Когда Белла заявила мне, что станет знаменитой художницей – я ни на секунду не сомневалась в том, что она своего добьётся. Она брала от жизни всё, чего только хотела, и делала это без чьего-либо спроса. Обрезала себе волосы, орала во весь голос песни на самых людных улицах Лондона, угоняла мотоцикл соседского парня, противостояла мне ради удовольствия, а не потому, что была со мной не согласна, разбивала в кровь кулаки во время своих дурацких тренировок по боксу… Она была моим первенцем. Твоя же мама появилась на свет второй. С тех пор Белла всегда обгоняла её. В этом плане вы, тройняшки, сильно отличаетесь. Хотя из тройни ты родилась самой последней, по итогам именно ты оказалась самой бойкой.

– Как Белла, – сдвинула брови я. – Я всегда ощущала, что на неё я похожа больше, чем на мать.

– Да, на Беллу ты действительно похожа больше.

– Как так получилось, что она исчезла в тот самый день? – я со злостью врезалась ногой в лежащий на моём пути затвердевший комок снега. – Если бы она не пропала без вести, нам было бы проще…

– Таша, она была близняшкой твоей матери. Твоему отцу больно смотреть на тебя с Мишей из-за вашей неприкрытой схожести с ней, представь, каково было бы вам смотреть на Беллу, видя в её лице… – Пандора запнулась. – Я лишь хочу сказать, что Изабелла не смогла бы заменить Стеллу. Никто из них не смог бы заменить другую. Никогда.

Мы прошли ещё несколько метров в молчании, пока я, смотря себе под ноги, не остановилась.