Объятые пламенем полностью

Дариан приехал ко мне этим же вечером в начале одиннадцатого. Без предупреждения – он просто захотел меня увидеть и не видел ничего неправильного в том, чтобы внезапно явиться ко мне посреди ночи. Коко работала в ночную смену, Нат уже неделю не возвращалась от Байрона, так что нам никто и ничто не помешало проследовать в мою спальню по первому же изволению незваного ночного гостя. Благо перед его приездом я успела прикончить бутылку пива, что в итоге позволило мне чувствовать себя более уверенной в том, что и в этот раз у нас всё получится. И у нас действительно всё получилось. Правда, я впервые получила от нашей близости лишь физическое удовольствие. Душа осталась вне зоны его досягаемости. Никакого душевного удовлетворения от нашей близости я не получила, за исключением того, что больше мне не были неприятны его прикосновения. Неожиданно они стали мне безразличны.

Я проснулась раньше Дариана, но позже, чем обычно. Стоя на кухне, я заранее заваривала ему кофе, чтобы он не имел повода задержаться здесь на подольше. После того, что между нами произошло этой ночью, мне стало откровенно легче, хотя и не отпустило до конца. Общество Дариана, его внимание и его прикосновения меня больше не напрягали, однако я окончательно убедилась в том, что он мне больше не интересен. Даже неприметный огонёк физического влечения больше не походил на настоящее пламя – он мученически догорал, и я уже знала, что скоро от него останутся лишь угли, на которые Дариану придётся изо всех сил дуть, если он к тому времени всё ещё будет желать от меня огня.

Появление Дариана на кухне я предугадала по приближению его уверенных тяжеловесных шагов.

– Кофе, – посмотрев на остановившегося в дверном проеме мужчину, невозмутимо произнесла я, после чего, поставив чашку с готовым напитком на стол, поправила один из закатанных рукавов своей фланелевой пижамы в красную клетку, распахнутой настежь и демонстрирующей миру относительно новую чёрную хлопковую майку на широких бретельках, и направилась за второй чашкой кофе уже для себя.

– И тебе доброе утро, – также невозмутимо, как и я, отозвался Дариан, после чего, звучно отодвинув стул, сел за стол, но не на то место, на котором сидел прежде и на которое я поставила дымящуюся чашку, а на место Нат.

Когда я садилась напротив него, он уже делал свой первый глоток. Мимолётом, не специально, я оценила его утренний вид. Из-за взъерошенных, густых и длинных волос он сильно походил на викинга – не хватало только секиры, которую успешно заменяла чашка с дымящимся кофе.

– Чем планируешь сегодня заняться? – решил начать на первый взгляд непринуждённый разговор Дариан, однако мы оба знали, как я относилась к вопросам личного характера.

– Проведу время с семьёй, – уклонившись от точного ответа, а конкретно от ответа относительно моего регулярного посещения Хьюи, я машинально посмотрела на настенные часы. – А вы сегодня будете открывать новую волну буккроссинга в Лондоне, – скорее констатировала, нежели интересовалась я.

– Хочешь с нами? – вдруг предложил он. Предложил – то есть не настаивал. Пока что.

– Увольте, – взмахнула рукой я, после чего решила добавить, уже скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. – Но я рада, что ты решил предложить, а не настоять.

– Я ещё могу настоять, – многозначительно повёл бровью Дариан.

– Я знаю, – невозмутимо прохладно отозвалась я.

– И ты поедешь со мной.

– И я поеду с тобой, – продолжала таранить собеседника своей холодной невозмутимостью я.

Глядя на меня в упор, Дариан помедлил несколько секунд.

– Нет, я этого не хочу, раз ты не хочешь.

– Странно, что тебя останавливает моё нежелание. Обычно тебя подобное не волнует.

– Ты говоришь о чём-то конкретном?

– Дариан Риордан, – отстранившись от спинки стула, поставив локти на стол и упершись подбородком в сцепленные пальцы, не без внутренней опаски обратилась к собеседнику я, – я тебя не люблю. Но совершенно очевидно, что тебя это не волнует.

– Прежде меня это волновало сильнее, – сдержанно ответил Риордан. – Сейчас же меня успокаивает, что у тебя нет выбора. Согласно нашему первому договору, у тебя было больше прав и свобод, но тот договор аннулирован. Вместо него нас теперь связывает контракт, согласно которому у тебя сократились права и свободы, и появились обязанности. Это как взросление человека – сначала ты была ребёнком, теперь же у тебя переходный возраст. Тебе ведь известно, что переходный возраст – это не самый лёгкий период в жизни. Но ты его преодолеешь. Пляска гормонов, шалости нервов, парочка истерик – всё это часть взросления. Не переживай, ты сама не заметишь, как станешь взрослой. Просто перетерпи этот сложный период.

Самоуверенная речь Дариана меня откровенно подмыла, но я решила держаться до последнего.

– То есть, наш изначальный договор – это детство? – решила уточнить я.

– Именно.

– А наш контракт, согласно купли-продажи моей воли – это сложный подростковый период?

– Верно.

– Тогда что же ты имеешь для меня в виду, говоря о взрослой жизни?