Объятые пламенем полностью

– Только?.. – не скрывая своего удивления, я продолжила поддерживать возникший между нами шёпот. – Я думала, что не меньше пяти утра.

– Так всегда бывает, когда заболеваешь. Время тянется дольше. Знаешь, тебе всё-таки стоит выпить таблетку, раз температура вновь начинает подниматься, – тяжело выдохнув, пришёл к выводу Дариан, после чего зашуршал коробком с таблетками. Приняв из его рук лекарство и запив его, я отдала стакан обратно в его руки, после чего он вновь отстранился в своё кресло.

– Тебе нужно лечь спать, – констатировала я, натянув на себя одеяло и, повернув к собеседнику голову, встретилась с ним взглядом.

– Тебя пока ещё нельзя оставлять.

– Ты не боишься заразиться? – не отводя взгляда, продолжала шептать я.

– Нет.

– Хм… – я тихо выдохнула и мои лёгкие вновь судорожно сжались. – Ложись ко мне.

Услышав мои слова, Дариан замер, словно мраморное изваяние. Я и сама не верила в то, что произнесла, но ведь произнесла же. Несколько секунд собираясь с мыслями об отходных путях, я наконец решила по-быстрому оправдаться:

– Раз уж меня пока ещё нельзя оставлять, а ты не боишься заразиться – ты можешь лечь со мной. Тем более ты теплее пледа.

Помедлив около десяти секунд, наверняка чтобы придать моей добровольной просьбе – просьбе, а не предложению! – больший смысл, Дариан встал со своего места и, обойдя кровать, лёг слева от меня, предварительно расстегнув и сняв с себя ремень. Благодаря габаритам моей кровати-полуторки, мы с Дарианом без проблем помещались на ней, но из-за внушительных размеров последнего мы лежали друг к другу буквально впритык, из-за чего мне не пришлось искать повода, чтобы прижаться к тёплой батарее, коей представлялся в это хладное для меня время Дариан. Как только он накрылся одеялом, я по-привычке слегка скользнула вниз, чтобы поудобнее лечь ему под мышку.

– Ты ледяная, – приглушённо произнёс он, по-видимому ощутив сквозь свою рубашку холод моей ладони, легшей ему на прес.

– А ты горячий, – с облегчением выдохнула я, ощутив тепло, исходящее от его тела.

Убедив себя в том, что во время болезни можно слегка пренебречь своими принципами, я не выдержала и расстегнула остававшиеся на рубашке Дариана застёгнутые пуговицы. Дотронувшись до его обнажённой кожи ладонью, я едва не ошпарилась, и мне, замерзающей и трясущейся от холода, стало так приятно ощущать тепло его тела, что я снова не выдержала и, закинув на него руку и ногу, прижалась к нему всем своим дрожащим телом, пытаясь не думать о том, что на самом деле я добровольно его обнимаю.

– Это всего лишь самосохранение, – начала оправдываться я, продолжая вжиматься щекой в его вздымающуюся грудь. – Не хочу закоченеть.

Дариан ничего не ответил, что заставило моё сердце в который раз за последние несколько часов ёкнуть. Но я так и не успела полноценно испугаться, слишком быстро погрузившись в тёплый сон.

За ночь я просыпалась дважды и дважды Дариан сопровождал меня в туалет и обратно, всякий раз прежде чем дать мне лечь, заставляя меня выпивать один стакан воды. Дважды я менялась с ним местами, чтобы затекающий бок имел возможность передохнуть, и ни разу я не подумала о том, чтобы переместить Дариана спать в гостиную. Может быть потому, что за окном всё ещё завывала метель и мне всё ещё было холодно, но на самом деле я не задумывалась над тем, чтобы выпроводить Дариана из своей постели, ровным счётом так же, как и не задумывалась о причине своего бездействия. Я просто ложилась ему на грудь и, под мерный ритм бьющегося в его груди сердца, мгновенно засыпала. Мне было тепло и в эти мгновения этого было достаточно, чтобы ни о чём не думать. А я слишком долго не позволяла себе забываться, отчего сейчас, в момент болезни, решила позволить себе насладиться тишиной в своей голове. Все до единой мысли из моей черепной коробочки выбивал мощный стук мужского сердца, и мне было наплевать на то, что этот стук принадлежит тому самому сердцу, которое я периодически пыталась вырвать из грудной клетки его носителя.

“Самый мощный удар ураган “Розамунд” нанёс Юго-Восточной Англии, пределы которой он не собирается покидать ещё двое суток, в связи с чем красный уровень опасности официально продлевается…” – сообщал откуда-то из гостинной знакомый голос метеоролога, которого каждое утро обожала слушать Коко. Дариана в постели уже не было и, судя по запахам, доносящимся из глубины дома, он ретировался отреагировав на готовку миссис МакДафф.

Взяв термометр, я залезла обратно под одеяло и провела рукой по месту, на котором этой ночью спал Дариан. Оно было остывшим, что означало, что он ушёл давно.

Термометр пропищал, и я с радостью приняла его вердикт – тридцать семь градусов ровно. Если бы Дариан не заставил меня выпить перед сном очередную порцию воды, я бы теперь продолжала спокойно валяться в постели, но с мочевым пузырём мне было не договориться.

Поднявшись с постели, я с неприязнью отреагировала на ломоту в костях, но факт того, что на ногах я уже держалась намного увереннее, заставил меня приободриться.

Когда я уже выходила из уборной, Дариан выглянул из кухни.