Объятые пламенем полностью

Если бы я только знала, что мои слова о том, что я не чувствую себя живой, могут нанести кому-то в этой комнате серьёзный удар, я бы промолчала. Однако слова были сказаны, и Дариан их услышал, а я в последствии так и не узнала о том, что моя давно онемевшая от своей силы боль, в итоге оправдает моё каменное сердце в его глазах. Я не хотела оправдываться и тем более не хотела, чтобы ко мне испытывали жалость. Жаль только, что мои желания не совпали с реакцией находившихся со мной в одной комнате людей. Ирма тоже ощутила мою боль, но лишь на одну секунду, которой ей неожиданно хватило, чтобы понять, что она – самая счастливая сестра самого заботливого брата. Ей было страшно думать о том, как бы она жила, погибни Дариан или впади он вдруг на всю жизнь в кому. От одной только мысли об ужасе моего положения, по коже подростка пробежались мурашки, оставшиеся никем в этой комнате незамеченными.

В момент, когда я дала один из самых честных ответов в своей жизни, каждый из нас троих в какой-то степени остался незамеченным и не заметившим. Люди-невидимки.

Каждый из нас попробовал по одной шоколадной конфете, которая, после попадания в рот, из-за недостаточного замерзания мгновенно превращалась в шоколадную помадку. И если шоколадом мы так и не увлеклись, глинтвейн мы вылизали до последней капли, в итоге открыв ещё одну бутылку Vega Sicilia Unico из закромов Дариана. Правда, допить нам бутылку Дариан так и не дал, случайно столкнув её со столешницы, буквально омыв и осыпав кухонный пол дорогим вином и прозрачными осколками. Убирать пришлось тому, кто в жизни хотя бы раз держал в руках швабру, так как Риорданы даже не представляли, какой стороной её правильно брать, хотя Дариан и строил из себя героя, способного справиться с любой палкой. В итоге он и закончил начатую мной уборку, пока мы с Ирмой сидели на столешнице, допивая остатки выжившего вина. Не то чтобы я стала спокойно относиться к подростковому алкоголизму, просто Ирме не досталось больше одной порции глинтвейна и ста грамм вина, так что меня это по крайней мере не раздражало. Да и потом её старший брат был не против, а если не против брат, значит не против и компаньонка…

Всё-таки, не смотря на небольшое количество выпитого, вино положительно подействовало на моё настроение. Я улыбалась Риорданам, Риорданы улыбались мне, я в который раз задумывалась о том, что Дариан платит мне неоправданно большие деньги за мои услуги, суть которых заключаются в присмотре за здравомыслящим подростком (временами я и вправду считала Ирму здравомыслящей). Однако я снова напомнила себе о том, что заработную плату Дариан зафиксировал за мной прежде, чем затащил меня в постель, поэтому вновь расслабилась, решив, что присутствие на всех внешкольных занятиях Ирмы, проверка её домашних заданий, выслушивание её капризов и бесконечные сопровождения её на шопинге – это не так уж и мало, чтобы иметь право не считать себя бесполезной вещичкой, служащей лишь для украшения особняка Риорданов.

В итоге потратив полчаса на раздумье о своей надобности в этом доме, я пришла к выводу о том, что я нужнее, чем уборщица, дважды в неделю протирающая несуществующую здесь пыль, или помощник повара, кружащий вокруг Джины со специями и тарелками. Даже садовник зимой получал столько же, сколько работая летом в саду, при этом появляясь в особняке всего пару раз в неделю и ничего не делая, если только не приходилось расчищать снег. Да, я определённо была не одинока.

Впрочем об одиночестве этим вечером не шло и речи. После глинтвейна мы все были “навеселе”, а до окончания моего рабочего дня оставался час, поэтому неудивительно, что пять партий в нарды в итоге закончились для единоличного победителя побоями. Мы с Ирмой играли вдвоём против него одного, тщательно продумывая каждый наш шаг, поэтому, когда Дариан в наглую обыграл нас в пятый раз подряд, мы на удивление одновременно ударили по флангу противника. Бой мог бы показаться неравным – двое на одного – если бы Дариан не применял всю свою силу. Сначала, правда, он прикрывался, лишь изредка отвечая шлепками на нашу беспощадную атаку, но когда он тоже взял в руки диванную подушку и одним только ударом сшиб Ирму с ног, я, встретившись с ним взглядом, сразу же подняла руки вверх, выпустив при этом свою подушку, тем самым демонстрируя свою капитуляцию.

– Ладно, мне пора домой, – сквозь сжатый смех выдавила я, боковым взглядом заметив, как стоящий в пяти шагах от меня Дариан, развернулся к нам с Ирмой спиной, чтобы кинуть свою подушку обратно на диван.

– Подожди… – начал он, но прежде чем успел договорить, в комнате раздался страшный треск.

В момент, когда я от испуга подпрыгнула и обернулась, Дариан уже падал ничком на диван.

– Что произошло? – приглушённым от испуга тоном спросила я, посмотрев на замершую Ирму, держащую перед собой доску для игры в нарды.

– Я ударила его по голове, – ошарашенно произнесла девчонка, округлив свои и без того огромные голубые глаза. – Я не думала, что он отключится от такой мелочи…