Объятые пламенем полностью

– Я принимаю от тебя подарок, – резко оборвала Дариана я и, сразу же уловив его удивление, на которое я искренне рассчитывала и которое восприняла за очередную свою победу, добавила. – Просто не хочу сегодня выслушивать угрозы. Сегодня ведь День влюбленных, а не День маньяков, верно? – мне пришлось буквально выдернуть из-под руки Дариана коробку, которую он прижимал к столешнице. С вызовом открыв её, я сдвинула брови, увидев в ней мобильный телефон, стоимость которого никак не вписывалась в мой прожиточный минимум. – Да ты по-крупному умеешь мелочиться.

– Теперь хотя бы всегда будешь в зоне действия сети.

– И смогу поставить нормальный пароль, чтобы никто из Риорданов не смог его взломать, – размахнулась по часовой стрелке телефоном в вытянутой руке я. Я уже пообещала принять подарок, поэтому моё отступление назад выглядело бы глупо, а выглядеть в глазах Дариана глупой я хотела едва ли не меньше, чем освободиться от него. – Буду в нём строчить сообщения только влюблённым в меня парням…

– Послушай!.. – с вызовом начал Дариан, резко притянув меня к себе за талию.

– Не переживай, я и тебе напишу, – хитро заулыбалась я. – Я ведь сказала: “Только влюблённым в меня парням”.

Дариан продолжал до боли сжимать мои рёбра.

– Тебе приносит удовольствие одна только мысль о том, что я могу быть в тебя влюблён?

– Обычно эта мысль приносит мне только разочарование, – призналась я, продолжая светиться коварной улыбкой. – Кому захочется быть повязанной с человеком, у которого на лицо все признаки маниакальной влюблённости? Но сегодня, в честь праздника, я позволю себе насладиться твоей увлечённостью мной. Сказать тебе, что я написала Дункану? – я играла с огнём, но не могла остановиться, продолжая всё задорнее улыбаться. Дариан, смотря на меня сверху вниз, сверлил меня испытывающим взглядом, впиваясь своими сильными руками в мои начинающие гореть бёдра. – Я написала ему, чтобы встал в очередь… Но даже не надейся, что в этой очереди ты можешь быть первым.

– Ты так и не поняла, что я вне очереди, – Дариан до боли сжал мои ягодицы. – После меня кабинет закрыт и никто больше в него уже не войдёт, – он начал сжимать и разжимать мои ягодицы. – Только я могу сюда входить и выходить… Когда захочу, как захочу и сколько захочу…

В этот момент от услышанного мне вдруг захотелось смести со столешницы всё лишнее, сесть на неё и, избавившись от ограждающей нас друг от друга одежды, раздвинуть ноги, чтобы потом впиться в Риордана губами, ногтями, зубами… Но где-то вдалеке, на лестнице, послышались шаги Ирмы, и мне, через невероятные волевые усилия, пришлось отстраниться от Дариана, перед этим сказав ему полушёпотом:

– Ты даже не представляешь, в какой кабинет ты попал. Это не кабинет – это камера пыток.

– А кто тебе сказал, что пытать будешь ты, а не тебя? – заигрывающе ухмыльнулся он, и моё сердце вдруг ёкнуло. Вновь. Впервые с того момента, когда я наблюдала за тем, как Дариан размешивал для меня жаропонижающее. Ёкнуло так, будто было способно пережить икоту не смотря на то, что уже целое десятилетие загибается в астматическом припадке боли. Будто было способно на что-то, что не способно выжить в столь суровых условиях. На каплю в море. Каплю, которую можно заметить только во время её падения в центр всепоглощающей стихии. От капли исходят волны. Сначала видимые, они всё равно превращаются в ровную гладь. Превращаются в ничто, внутри бескрайнего ничего.

– Я думала, ты не пьёшь, – заметила Ирма, наблюдая за тем, как я разливаю по бокалам глинтвейн, пока Дариан проверяет домашний шоколад моей работы на готовность.

– Не пью, но не это.

– То есть, ты всё-таки пьешь.

– Ну как пью… Спиваюсь периодически.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Но ты ведь не как твоя сестра Миша?

– Я хуже.

– Вот как, – в удивлении вздёрнула брови девчонка. – И чем же ты хуже?

– Всем.

– То есть ты – латентная пьянчужка?

– Настолько латентная, что по мне и не скажешь, – ухмыльнулась я.

– Послушай… Вот у тебя такая ситуация…

– Какая? – наливая второй бокал, даже не напряглась из-за начальных слов девчонки я.

– Ну, ты выжила в аварии, в которой погибли твоя мать и старший брат, уже десять лет твой брат-близнец не выходит из комы… А ты никогда не думала о самоубийстве?

– Ирма! – Дариан буквально громом снизошёл на сестру, забрав из моих рук второй бокал с глинтвейном.

– Для того, чтобы умереть, нужно быть живым, – отчего-то совершенно спокойно, хотя и с определённой долей отстранённости, ответила я, уже наполняя третий бокал. – Ну, или хотя бы чувствовать себя живым. Что у нас с шоколадом?..

– Замёрз, но не до конца, – отозвался зашедший за мою спину Дариан, доставший из холодильника поднос с мелкими формочками, заполненными шоколадной массой.