Объятые пламенем полностью

Когда я вошла в столовую, Дариан стоял напротив Ирмы, сидящей с насупившимся взглядом, упрямо воткнутым в гладкую лакированную поверхность деревянного стола.

– Что произошло? – не оттягивая времени, поинтересовалась я, всё ещё держась за дверную ручку.

– Я не хочу ехать в дом, в котором ничего не поменялось с момента смерти наших родителей, – с едва прощупывающимся вызовом в интонации произнесла Ирма. – Почему мы не можем провести несколько дней в Париже или Брюсселе?

– Потому что мы ещё вчера договорились об этой поездке, – твёрдо произнес Дариан.

– А в чем собственно проблема? – искренне попыталась понять я, обратившись конкретно к Ирме.

– В том, что у меня нет родителей и я не хочу половину своих каникул провести в мыслях об этом прискорбном факте!

– Не глупи, – недовольным тоном произнёс Дариан, скрестив руки на груди, пока я подходила к панорамному окну, выходящему на террасу, чтобы посмотреть, не начался ли дождь. – Мы с тобой раз сто уже отдыхали там.

– И кто сказал, что мне это нравилось? – продолжала огрызаться Ирма.

– Ты сама об этом неоднократно говорила мне. Именно по твоему настоянию мы дважды, – Дариан показал на пальцах, – проводили в нашем родовом поместье Рождество.

– Это было пять лет назад.

– И что с тех пор изменилось?

– Я изменилась! – буквально наращивала клубок своих нервов Ирма.

– А по-моему ты просто в очередной раз показываешь свой характер и за этим не стоит никакого глубокого смысла, – заметила я, всё ещё вглядываясь в тяжёлые тучи за окном.

– Замолчи, Таша! Ты ничего не знаешь об утрате, а ещё смеешь меня поучать!

– Закрой рот, – неожиданно ощетинился Дариан, что заставило меня удивиться.

Я не знала, что Кристофер забыл рассказать мне о том, что случайно сболтнул Дариану о смерти Джереми (благо он не проболтался о большем!), так что его резкая защита моей стороны меня только ещё сильнее заставила сжать кулаки, потому как я восприняла подобное отношение к себе за очередную лояльность в счёт того, что мы периодически спим вместе. И всё же, попытавшись взять себя в руки, я, посмотрев в глаза Ирмы, произнесла как можно более сдержанным тоном:

– Хочешь знать моё мнение? Ты придумала себе боль, случайно спутав её с щемящей тоской. Ты потеряла своих родителей слишком рано, чтобы по-настоящему скорбеть о потери. Ты не помнишь свою мать, её улыбку, голос и даже цвет её глаз вспоминаешь только по фотографиям. Тебе может быть печально, грустно, тоскливо, но настоящей боли, той, которая рвёт душу на части, тебе не досталось. Так что подбери свои сопли в знак уважения той боли, которая выпала твоему брату, и больше не смей упрекать его в том, что он растрачивает свою жизнь на поддержание и раскрашивание твоей.

Сказав это, я вышла из столовой.

Я без помощи фотокарточек помнила улыбку своей матери, её голос, цвет глаз и её безупречный смех-колокольчик… Возможно я даже знала об утрате больше, чем положено знать одному человеку. Больше той нормы, которая отведена для живого человека. Меньше той нормы, которая отведена для мертвого. Из-за этого я существовала в этом мире в состоянии полуживого… Или полумертвого… Человека…

Дариан с Ирмой вышли из дома спустя минуту после меня. Когда я села в машину справа от водителя, я увидела, как они спускаются с крыльца. Дождь уже начинал накрапывать, но я путала его звучание с ударами пальцев Кристофера, который прежде не отличался привычкой выстукивать пальцами по поверхности.

Дариан занял место за Кристофером, Ирма села за мной и, как только её дверь захлопнулась, Кристофер тронулся с места. Я посмотрела на часы – двенадцать ноль три. Меня никто не предупредил о том, что до пункта назначения нам необходимо будет добираться целых пять часов, а когда по истечении двух часов я шёпотом, чтобы не нарушать установившейся в салоне тишины, уточнила об этом у Кристофера, получив ответ, я ещё несколько секунд оставалась с широко округленными глазами, после чего достала из рюкзака свои белые наушники-капельки и, надев капюшон, ушла в любимую музыку с твёрдым намерением подремать. В итоге я проснулась за полчаса до прибытия, когда мы уже ехали узкой дорогой, со всех сторон окруженной густым лесом, состоящим преимущественно из высоких хвой. Посмотрев на панельные часы, я встретилась взглядом с Крисом и сонно улыбнулась в ответ на его улыбку, после чего ещё минуту мысленно надеялась на то, что Дариан Великий Ревнитель не заметил этого.

В момент, когда мы выехали из густого леса и в паре километров от нас показались одинокие огоньки тёплого света, на нас, следом за душераздирающим громом, словно море начало падать откуда-то сверху. От силы ливня напряглась даже я, наблюдая за тем, как Кристофер пытается аккуратно ехать по залитому потоками воды щебенистому грунту, регулярно сверяясь с таблом на панели приборов. Ливень был настолько страшным, что даже Ирма решила нарушить тишину, якобы остроумно заметив, что мы все здесь и сейчас умрём. Благо, что гадалка из нее была никудышная.