Объятые пламенем полностью

Как ловко он обставил свои истинные побуждения относительно данного вопроса блоком из слов, которые могли бы меня удовлетворить! А он ведь действительно хитёр…

– Не переживай, я никогда не пробовала наркотики и пробовать не собираюсь, – ухмыльнулась я, переведя взгляд на потолок. – Я не прочь выпить, иногда курю, но не более того.

– Мне не нравится даже лёгкое увлечение алкоголем или курением со стороны девушки.

– Что ж, тогда смени девушку.

– И не мечтай освободиться.

– О какой свободе идёт речь? Моя независимость не зависит от тебя, иначе какой бы в ней был смысл?

– Таша, лучше замолчи, если не хочешь, чтобы я сломал тебе шею, – сдвинув брови, серьёзным тоном предупредил меня собеседник.

Я замолчала. Отчасти оттого, что мне больше нечего было сказать, отчасти потому, что не хотела вновь входить с Риорданом в состояние холодной войны, а отчасти и из-за того, что умела прислушиваться к советам, произнесенным тоном профессионального ассасина.

Ещё несколько минут мы пролежали в абсолютном молчании, пока Дариан не приподнялся и не очутился надо мной со словами: “Хватит уже думать о всяком бреде”. Лучшего совета от него я ещё не слышала, за исключением того, в котором он советовал мне замолчать во избежание хруста моих шейных позвонков в его руках.

Дариан Риордан искусно владел умением заставлять меня отключаться, за что я его по-настоящему сильно могла бы ценить, не желай он от меня большего…. Когда всё во второй раз закончилось, он вновь начал разговор о моём нежелании обнародовать наши отношения, из-за чего мне пришлось притвориться засыпающей, что было несложно сделать на фоне моей выжитости. Я знала, чем всё закончится, посмей я всё так же уверенно перечить ему после нашего фееричного второго сексуального акта – в таком случае хруст моей шеи действительно стал бы последним, что я услышала бы в своей рваной жизни. Это я усвоила.

Из-за ежедневно опускающейся всё ниже и ниже температуры воздуха утренние пробежки с каждым днём становились всё менее приятными. Сегодня термометр показывал всего восемь градусов, но ощущение было такое, будто он нагло врёт, настолько было холодно. Впрочем, к моменту, когда я добежала до дома Пени, обогнув при этом две дальние улицы и уже практически завершив свою пробежку, мне стало нестерпимо жарко. Главное теперь было не останавливаться, чтобы не покрыться коркой льда из собственного пота.

Когда я сравнялась с белоснежным заборчиком дома своей сестры, отделяющим тротуар от газона, я увидела свет в окнах прихожей и посмотрела на часы. Всего лишь семь часов…

Лёгким движением руки открыв калитку, я машинально завернула во двор.

Я ещё не добежала до середины двора, когда из дома вышел Руперт.

– Куда собрался? – на бегу поинтересовалась я, чувствуя, как мой высоко заплетённый хвост хлещет меня между лопаток, а широкая налобная повязка начинает предательски пропускать холодок к моему взмокшему лбу.

– Генри так и не успел развестись с Ширли, а других близких или родственников у неё больше не осталось. Он попросил помочь ему с этим… Похороны состоятся уже сегодня в полдень. Я помогу с организацией, но, похоже, кроме Генри, пары копателей и священника никто больше не придёт.

– Ясно, – сдвинула брови я.

– Если хочешь, можешь зайти, – предложил МакГрат и в этот момент дверь дома вдруг неожиданно распахнулась.

– Ты забыл ключи, – окликнула Руперта Айрис и, как только он обернулся, она, сделав шаг на крыльцо, замахнулась и бросила в его сторону ключи, которые он ловко схватил на лету одной левой.

– Ладно, мне пора. Скажите Пени, что вернусь к ужину.

Поджав губы, я хлопнула собеседника по предплечью, после чего, не поднимая глаз, быстрым шагом подошла к крыльцу и буквально взмыла на него по идеально гладким ступеням.

– Доброе утро, – выдавила я, наконец посмотрев на бледную кузину.

– Доброе утро, – заглянула мне в глаза Айрис, словно пытаясь найти в моих словах подвох. Наверное, утро и вправду было не самым добрым, но уже поздно было отменять приветствие, так что я просто переступила через порог.

– Кофе? – поинтересовалась Айрис, при этом заглянув в холодильник.

– Нет, спасибо. Мне ещё бежать до дома. Не хочу сбивать ритм… Ты собираешься завтракать?

– Знаешь, я до сих пор ненавижу есть, – тяжело выдохнула девушка. – Последние несколько месяцев я насильно впихивала в себя еду, пока не набрала заветные семь килограмм семьсот грамм, которые были для меня заветным отпускным билетом из клиники. Вчера же я ещё сильнее почувствовала, как сильно я нужна в вашей борьбе за жизнь Мии. Теперь, когда вы не вынуждены больше тратить деньги на моё лечение, их можно начать откладывать на операцию. Я же начну работать и, если от меня требуется есть, чтобы помочь моей двоюродной племяннице, я буду заталкивать в себя даже ветчину, если на то пошло.

– Ого, – с иронией произнесла я. – Да ты настроена серьезно.