Светозаров уже снял плащ, машинально взбил и пригладил ладонями свою шевелюру, мельком оглядел себя в зеркало.
— Да никаких подробностей не было. Что за чушь! — с возмущением заговорил он. — Да, Лесукова была в компании, и что же из этого следует? Положительно, Оля, я тебя не узнаю. Придавать какое-то значение пустякам! Я даже отвез эту доярку на своей машине. Это еще совсем ребенок. Как ты могла поверить?
— Чему поверить? — быстро, в упор спросила Ольга.
Светозаров на мгновение смутился.
— Ну, я не знаю, что тебе наговорили… Могли наболтать черт знает что, злопыхателей в совхозе немало. Кое-кто рассчитывал заставить меня под их дудку плясать, но не вышло. И этими подленькими уколами они тоже ничего не добьются. — Он на шаг приблизился к ней. — Оля, я должен знать, о чем тебе насплетничали, чтобы защищаться.
— Ничего особенного. — Обойдя его, она остановилась у стола, плотнее запахнула халат. — Только то, что это была не первая твоя встреча с красивой доярочкой. Недаром же ты с таким энтузиазмом собираешься защищаться.
Светозаров злыми глазами посмотрел ей в затылок, мысленно отметил, что прическа у Ольги не та, какая была в последнюю их встречу, заговорил тоном незаслуженно оскорбленного человека:
— Значит, ты мне не веришь? Напрасно… Глупо, что я стал оправдываться. Ладно, не будем об этом. Но я не мог не приехать, получив от тебя такое письмо. Бросил все и приехал. Учти, если бы я был виноват перед тобой, я не приехал бы, вот и все.
Он заметил, что голова ее опустилась ниже, а открывшаяся белая полоска шеи показалась ему беззащитной и легко доступной.
— Ты мог бы приехать и без письма. Не думаю, чтобы ты Первого мая лазил под трактор или занимался другими делами.
Светозаров усмехнулся. Он уловил в ее голосе не ледяную иронию, а лишь упрек, пусть горький, но всего только упрек. Подойдя, он сзади сжал ладонями ее плечи.
— Вот тут я виноват, дорогая. Но вечером я должен был присутствовать на празднестве в клубе. Поверь, мне так хотелось побыть тогда с тобой…
Федор Федорович прижался лицом к ее волосам, потом повернул Ольгу к себе. Она сопротивлялась, но не слишком. И хотя ее губы не ответили на его поцелуй, он понял, что лед окончательно сломан…
Он усадил ее на диван и стал расспрашивать, как она жила в эти дни, что нового в школе, скоро ли в отпуск. Ольга отвечала сначала скупо, безучастно, не глядя на него, но так продолжалось недолго… Если бы Светозаров догадался спросить, соскучилась ли она по нему, Ольга прямо призналась бы, что — да, очень… Ей, двадцатисемилетней женщине, уже давно опротивели короткие знакомства, хотелось спокойствия, уверенности в будущем, милых семейных хлопот. Нет, Светозарова она не отдаст никому. Ей казалось, что она прекрасно изучила его недостатки и справится с ними, если они будут вместе.
— Ты, наверно, есть хочешь? Вообще, как ты там питаешься? В столовой?
— Как придется, — улыбнулся он. — Я уже привык.
— Пора отвыкать…
Светозаров коротко взглянул на нее, пробормотал:
— Пожалуй, пора…
Ольга поджала полные, слегка подкрашенные губы, встала.
— Сейчас я приготовлю чай.
— А я отпущу шофера.
Он вернулся быстро. Снял сапоги, куртку и с газетой уютно устроился на диване. Но газета его не интересовала. Полуприкрыв глаза, Федор Федорович наблюдал за Ольгой. Она ходила по комнате, собирая на стол. На ней был домашний, в талию, халат из голубенького с белыми ромашками ситца. Про себя Светозаров называл его халатиком, потому что сшит он был, наверно, еще в студенческие годы, едва достигал колен и делал Ольгу моложе лет на пять-шесть. Лица Ольги Федор Федорович как-то не замечал, потому, может быть, что еще ощущал на своих губах вкус ее твердых, цепких, пахнущих кармином губ, зато не мог оторвать взгляда от длинных, без чулок, ног, мелькавших перед ним.
— Оля! — негромко позвал он.
— Да?
— Иди сюда, ко мне…
Она улыбнулась ему, спокойно поставила на стол вазу с печеньем и подошла к дивану…
Под вечер к Косте в библиотеку неожиданно заявился Володя Дьяков и с ним незнакомая белобрысенькая девчушка, которую Дьяков представил до обидного кратко: Танюшка. Как будто этим все было, оказано. Но Танюшка ничуть не обиделась, только смущенно посмотрела на Костю и ухватилась тоненькими пальчиками за столь же тоненькую витую косичку.
Володя Дьяков был секретарем комсомольской организации колхоза «Вперед к коммунизму» и время от времени наведывался со своими ребятами к соседям — то на концерт, то за советом по самодеятельной части. Однако Костя знал, что с художественной самодеятельностью в колхозе было по-прежнему плохо. То ли желающих не находилось, то ли толкового организатора. Сам Дьяков на сцену выходить стеснялся. Даже на собраниях избегал трибуны и предпочитал говорить с места.
