Бортиков на мосту не было – хоть скачи в воду, которая бежит внизу в трех футах. Просунув головы под нижнюю планку ограждения, друзья выглянули наружу и теперь впервые по-настоящему увидели реку. И не мост, а именно река поразила воображение Ореха. Он вспомнил Энборн, ровная гладь которого разбивалась о каменистые отмели или вязла в водорослях. И по сравнению с ним Тест, кишащий форелью, с чистенькими, ухоженными берегами, показался кролику необъятным. Шириной ярдов десять, стремительный, ровный, он блестел и мерцал в лучах вечернего солнца. Отражения деревьев неподвижно темнели в его быстрых водах, как в озере. Возле берега не было ни тростника, ни осоки. Рядом, внизу, на левом берегу, у самой воды росли лютики, и их круглые, похожие на колесики листья наполовину тонули в воде. Темнели на дне почти черные островки водяного мха, густые и неподвижные, – лишь молодые отростки, подхваченные течением, колыхались из стороны в сторону. Раскачивались и заросли густых бледно-зеленых водорослей, по которым пробегала легкая, быстрая рябь. Вода была чистая, дно усыпано светлой желтой галькой, и глубины в нем, даже посередине, было не больше четырех футов. Глядя сверху, кролики заметили очень красивые струйки, похожие на струйки дыма, – это река несла крошечные кусочки мела, как ветер несет пыль. Вдруг из-под моста, лениво шлепнув плоским хвостом, выплыла рыба длиною с кролика, а цветом напоминавшая гальку. Рыбина проплыла прямо под нашими приятелями, и они рассмотрели даже широкие темные пятнышки по бокам. Медленно двигалась она против течения, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Ореху рыба напомнила кошку во дворе фермы. Она чуть отплыла от моста и гибким движением, сверкнув на солнце, поднялась почти к самой поверхности. Мгновение спустя кролики увидели высунувшуюся из воды пятнистую морду и раскрытый рот, внутри совершенно белый. Не спеша, ритмично, рыбина несколько раз втянула в себя воду вместе с плавающей мошкарой и снова ушла на глубину. По воде побежали круги, разбив отражение и скрыв дно. Постепенно вода разгладилась, и тогда друзья снова увидели внизу под собой рыбину, которая шевелила хвостом, чтобы ее не снесло течением.
– Водяной ястреб! – сказал Пятик. – И охотится под водой. И ест там же. Смотри, Хлао-ру, не свались. Вспомни Эль-Ахрайраха и щуку.
– Она может меня съесть? – спросил Плошка, не сводя с рыбы глаз.
– Наверное, может, – ответил Орех. – Откуда нам знать? Пошли-ка дальше. Что будем делать, если вдруг появится хрудудиль?
– Бежать, – просто ответил Пятик. – Вот так. – И он одним скачком перемахнул мост и исчез в прибрежной траве.
С этой стороны кусты и огромные дикие каштаны подходили к самому мосту. Берег был топкий, но зато – прячься где хочешь. Пятик и Плошка немедленно принялись рыть норку, а Орех решил дать больной ноге отдых и сел перекусить. Вскоре к ним присоединились Серебряный и Одуванчик, но остальные испугались моста еще больше, чем Орех, и жались друг к другу в высокой траве на правом берегу. В конце концов, когда уже почти совсем стемнело, за ними вернулся Пятик и перевел на другую сторону. Больше других трусил, к удивлению всей команды, Шишак, который согласился рискнуть только после того, как вернувшийся из очередной разведки Кехаар спросил, не решил ли местер Шишак привести сюда еще одну лису.
Наступившая ночь внесла в кроличьи ряды разброд и смятение. Ореху все не давала покоя мысль, что дорогу сделали люди, и он все ждал то ли кошек, то ли собак. Не раз раздавался крик совы, но все же за ночь никто кроликов не потревожил, и к утру команда повеселела.
После завтрака Орех немедленно отправил всех на разведку. Он прекрасно понимал, что для кроликов здесь слишком сыро. Местами ноги просто проваливались в грязь. Повсюду росли болотная осока, розовая, сладко пахнущая валериана и стелющийся гравилат. Серебряный доложил, что чуть дальше от берега, в лесу, земля посуше, и Орех даже решил было перейти на новое место и вырыть еще одну нору. Но стало так жарко, так душно, что делать ничего не хотелось. Воздух замер. На солнце от прибрежных зарослей поднимались влажные испарения. В сыром воздухе стоял запах мяты. Кролики искали, кто где, утолок попрохладней и забились в тень. И задолго до наступления ни-Фрита в лесных зарослях все стихло.
Еще не остыл яркий полдень, когда Орех вдруг неожиданно проснулся и сразу увидел Кехаара. Поморник прохаживался из стороны в сторону мелкими, быстрыми шажками и нетерпеливым движением выхватывал что-то клювом из высокой травы. Орех немедленно вскочил.
– Что случилось, Кехаар? Патруль?
– Нет-нет, фсе сладко спят, как паршифые софы. Мошет, я полечу к Польшей Фоде? Местер Орех, скоро фы прифедете подрушек? Чего ждать?
– Ты прав, Кехаар, пора начинать. Беда в том, что я знаю, с чего начать, да не знаю, чем кончить.
Орех пробежался по траве, поднял первого попавшегося кролика – им оказался Колокольчик – и отправил его за Шишаком, Черничкой и Пятиком. Когда все собрались, Орех привел их к Кехаару, который все еще бродил по берегу.
