– Сэр, он говорит, что проделал большой путь, чтобы добраться до Эфрафы. Потому я и подумал, что, возможно, вы захотите взглянуть на него.
– Он сам хочет в Эфрафу? – спросил пораженный Дурман.
– Так он говорит, сэр.
– Почему бы не отвести его завтра на Совет?
– Разумеется. Как скажете, сэр. Но меня он поразил. Это не совсем обычный кролик. И мог бы быть нам полезен.
– Гм, – неуверенно произнес генерал. – Что ж, отлично. Я не люблю ждать. Где он?
– Возле Крикса, сэр. – Дрема имел в виду перекресток верховых троп ярдах в пятидесяти, который сейчас скрывали деревья. – С ним остались двое из моего патруля.
Дурман поспешил к Криксу. Кервель, сейчас находившийся в своем подразделении на дежурстве, остался на месте. Дрема побежал вслед за генералом. В этот час Крикс укрывала зеленая тень. Рыжие солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. В сырой траве по обе стороны дорожек пестрели звездочки розовато-лиловой дубницы, подлесник и желтые густые цветы дудника. По другую сторону дорожки под кустом бузины генерала дожидались двое гвардейцев из ауслафы, специальной полиции Совета, с ними и был чужак.
Дурман тотчас же понял, что имел в виду Дрема. Чужак был крупный, тяжелый, проворный, а по его ободранным, потрепанным бокам можно было узнать в нем изрядного драчуна. Шерсть на макушке росла густо и странно – наподобие шлема. Чужак уставился на генерала пристальным, оценивающим взглядом – давно на него никто так не смотрел.
– Кто ты? – спросил Дурман.
– Меня зовут Тлайли, – ответил незнакомец.
– Тлайли, сэр, – подсказал Дрема.
Незнакомец промолчал.
– Мне доложили, что тебя привел сюда патруль. Что ты здесь делал?
– Я шел в Эфрафу.
– Почему?
– Что за странный вопрос! Ведь это ваше поселение или нет? Так что удивительного в том, что кто-то к вам попросился?
Дурман почувствовал замешательство. Он был неглуп и, конечно же, понимал, что ни один кролик в здравом уме добровольно не явится в Эфрафу. Но признаться в этом не мог.
– Что ты умеешь?
– Умею бегать, умею драться, а если меня попросят рассказать сказку, сумею испортить любую. Я был офицером ауслы.
– Драться, говоришь? А с ним справишься? – спросил Дурман, кивнув на капитана Дрему.
– Как хотите. – Незнакомец встал на дыбы и всем весом обрушился на капитана, который едва успел отскочить.
– Не валяй дурака, – осадил его генерал. – Сядь. Где ты был офицером?
– Далеко. Люди уничтожили наш городок, но я удрал. Пришлось мне побродить. И вряд ли вас удивит, что до меня дошли слухи об Эфрафе. Я долго шел к вам. Думаю, что мог бы и пригодиться.
– Ты один?
– Сейчас – да.
Генерал снова задумался. Похоже, кролик и впрямь офицер ауслы. Любая гвардия примет такого. И если не врет, он довольно умен, раз сбежал из гибнущего городка, выжил и одолел в одиночку долгий путь. Наверное, он издалека, потому что в окрестностях Эфрафы никаких городков давным-давно не осталось.
– Что ж, – наконец сказал Дурман, – думаю, ты можешь нам пригодиться. Сегодня за тобой присмотрит Дрема, а завтра утром ты предстанешь перед Советом. А пока не вздумай затеять драку, понятно? Тебе и без того забот хватит.
– Вот и хорошо.
На следующее утро Совет обсудил стоявший в повестке дня вопрос о больших потерях в аусле, и генерал Дурман предложил попытаться частично восполнить урон и поставить помощником офицера, капитана Кервеля, в подразделение с меткой на задней левой ноге сильного, крепкого новичка. Незнакомец предстал перед Советом, и все согласились. Еще до ни-Фрита Тлайли поставили знак отличия, и, прихрамывая на заднюю левую лапу, он приступил к своим обязанностям.
В этом мире еще многое предстоит сделать и немногое узнать.
– А потом, перед тем как выпустить кроликов на силфли, – продолжал Кервель, – я всегда смотрю, какая погода. Конечно, у каждого офицера есть вестовой – он и отдает приказ спускаться. Он же следит за погодой, но я предпочитаю все проверять сам. В лунные ночи мы не ставим посты близко к норам, и часовым все время приходится следить, чтобы никто не забежал слишком далеко. Если же ночь безлунная или дождливая, мы выпускаем подразделение по очереди, маленькими группами, и у каждой своя охрана. Когда погода совсем никуда не годится, мы просим генерала пропустить выход.
– И часто здесь пытаются удрать? – спросил Шишак. Весь день он вместе с Кервелем и Гравилатом, вторым офицером, обходил переходы и переполненные норы подразделения и думал, что никогда в жизни не доводилось ему видеть таких угрюмых, таких подавленных кроликов. – Что-то говорит мне, что с ними нетрудно управиться.
