Они подошли к выходу, Кервель оставил Шишака и вышел проверить, что и как. Капитан высунулся наружу и осмотрелся. Вернувшись, он занял место у выхода, а Шишак пристроился рядом и тут впервые заметил в противоположной стене нишу, похожую на заваленный ход. Там сидели трое кроликов. Двое – по краям – смотрели перед собой жестко и твердо. Но внимание Шишака привлек средний кролик. Он был темный, почти черный. Но не это поразило нашего смельчака. Кролик был невероятно изуродован. Вместо ушей по бокам свисали бесформенные лохмотья, располосованные сверху донизу, в незаживших рубцах и проплешинах. Веко на одном глазу почти не открывалось. Несмотря на восхитительный прохладный июльский вечер, кролик смотрел вяло и равнодушно. То и дело мигая, он не подымал глаз от земли. Он сидел совершенно неподвижно, потом вдруг наклонил голову и поскреб передней лапой кончик носа, шею, но как-то совершенно безучастно и тотчас уныло вернулся в прежнюю позу.
Шишака, доброго, впечатлительного, пронзили жалость и любопытство. Он подошел поближе.
– Ты кто? – спросил он.
– Меня зовут Черновар, сэр, – отозвался кролик. Он не поднял глаз и отвечал так безразлично, словно ему приходилось делать это много-много раз.
– Ты собираешься на силфли? – спросил Шишак, а про себя подумал, что наверняка перед ним великий здешний герой, раненный в страшной схватке, а теперь немощный, ослабевший, и ему за прежние заслуги полагается почетный эскорт.
– Нет, сэр, – отвечал кролик.
– Почему же? – удивился Шишак. – Вечер прекрасный.
– Я хожу на силфли в другое время, сэр.
– Тогда почему же ты сидишь здесь? – спросил Шишак с обычной для него прямотой.
– Сейчас на силфли идет наше подразделение, сэр, – начал было кролик. – Наше подразделение… Они пришли… Я… Мне нужно… – Он замялся и замолчал.
– Давай-давай, продолжай, – сказал один из ауслафы.
– Я пришел сюда, чтобы меня видело все подразделение, – произнес кролик тихим, ровным голосом. – Я совершил преступление, пытался сбежать из Эфрафы, и теперь пусть все видят, как меня наказали. Члены Совета были очень милосердны ко мне… Члены Совета были очень милосердны… Члены Совета… Сэр, я никак не могу запомнить всех слов, – взмолился он, обернувшись к одному из часовых. – Я действительно их забыл. Кажется, я уже все забыл.
Часовой промолчал. Потрясенный Шишак сидел некоторое время молча, потом вновь отошел к Кервелю.
– Так он должен отвечать каждому, – пояснил Кервель, – но за полмесяца он здорово поглупел. Этот парень хотел сбежать. Дрема его поймал, привел обратно, а на Совете ему порвали уши и, в назидание остальным, велели выводить напоказ перед вечерней и утренней кормежкой. Но если хочешь знать, по-моему, он долго не протянет. Скоро он уйдет вслед за тем, кто намного чернее его.
От беспечного, равнодушного тона Кервеля, от тяжелого, вставшего перед глазами воспоминания Шишака передернуло. Подразделение медленно тянулось наверх, и Шишак провожал глазами кроликов, которые по одному выскакивали в боярышник, заслонив на мгновение на выходе свет. Кервель явно гордился тем, что знал по имени всех. Он успевал перекинуться словом почти с каждым и из шкуры вон лез, чтобы показать, как ему интересны все заботы его рядовых. В ответах Шишак не заметил ни тепла, ни симпатии, правда, не понял и причины: то ли Кервеля здесь не любили, то ли эта унылая, отрывистая манера просто принята у эфрафских рядовых. По совету Чернички Шишак старался угадать хоть малейшие признаки возмущения или недовольства, но понять что-то по этим мелькавшим мимо безразличным взглядам было просто невозможно. Последними вышли три или четыре крольчихи, которые болтали между собой.
– Ну что, по душе тебе новые друзья, Нельтильта? – обратился Кервель к первой, когда она поравнялась с ним.
Молоденькая, месяцев трех от роду, симпатичная длинноносая крольчиха остановилась и посмотрела прямо ему в глаза.
– Скоро ты отдашь Фриту душу, капитан, попомни мои слова, – ответила она, – как капитан Кровец. И почему это вы не берете крольчих в дальний патруль?
Она помедлила, дожидаясь ответа, но Кервель промолчал, словоохотливость его как ветром сдуло.
– Что она имела в виду? – спросил Шишак.
– Да были тут у нас неприятности, – буркнул Кервель. – Несколько крольчих из подразделения с меткой на передней левой ноге собрались и устроили на Совете скандал. Генерал велел разделить их, и к нам перевели двоих. Я за ними присматриваю. Они-то ничего, а вот Нельтильта стала дерзить и вести себя нахально – ты же сам видел. Мне до этого дела нет – ведь она всего-навсего пытается оскорбить гвардейцев. Я больше забеспокоился бы, если бы все наши юные дамы стали вдруг вежливы и послушны. Тогда я решил бы, что они что-то затевают. И все-таки, Тлайли, познакомился бы ты с ними поближе. Может, хоть тебе удастся их приструнить.
– Ладно, – ответил Шишак. – А кстати, нельзя ли тут у вас обзавестись подружкой?
