– Сэр, они послушаются Тлайли, – сказал Черновар прежде, чем Орех успел раскрыть рот. – Думаю, он один может их поднять.
Шишак все еще дремал на дне, в луже, где устроился еще перед первым мостом. Казалось, он крепко спит, но, едва Серебряный коснулся носом его шкурки, Шишак с изумлением поднял голову.
– Привет, Серебряный, – сказал он. – Боюсь, это плечо еще доставит массу хлопот. И я ужасно замерз. А где Орех?
Серебряный объяснил. Шишак с трудом поднялся, и все увидели, что кровь так и не остановилась. Он, хромая, добрался до банки, с трудом вскарабкался на нее.
– Хизентли, послушай, все равно уже больше вымокнуть невозможно, так что давайте в воду. По очереди, ну-ка! По очереди, иначе вы потопите или пораните друг друга.
Вопреки уверению Черновара, прошло немало времени, прежде чем лодка опустела. Сначала никто и понятия не имел, сколько крольчих удрало из Эфрафы, но на борту их оказалось не меньше десятка. И только две сразу послушались вежливого приказа Шишака, остальные же были настолько измучены, что либо сидели, съежившись, либо, вытянув шеи, тупо смотрели на воду, пока кто-нибудь не подталкивал их сзади. Несколько раз Шишак просил кого-нибудь плыть впереди крольчихи, и так под мостом скрылись Желудь, Дубок и Колокольчик. Крольчиха по имени Трайонлоза оказалась серьезно ранена, так что ей помогали сразу двое – Черничка, который поплыл впереди, а сзади Тетатиннанг.
Стемнело, дождь перестал. Орех с Черноваром вернулись за мост к заводи. Небо расчистилось, гроза ушла дальше на восток, и на душе у всех полегчало. Но только в час фа-Инле из тоннеля наконец показался Шишак в сопровождении Пятика и Серебряного. Он едва держался на плаву, а стукнувшись о решетку, перевернулся и всплыл животом кверху, словно дохлая рыба. Течение вынесло его на отмель, а Серебряный помог перевернуться и встать на ноги. Орех и еще несколько кроликов встретили их на берегу, но Шишак по своей старой привычке довольно грубо и резко сразу оборвал разговоры.
– А ну, прочь с дороги! – рыкнул он. – Сейчас, Орех, я могу спать и только спать, и Фрит тебе в помощь, если ты собираешься мне помешать.
– А вот так принято у нас, – сказал Орех вытаращившему глаза Черновару. – Ничего, ты быстро привыкнешь. Давай-ка тоже поищем себе свободное сухое местечко, может, и нам удастся соснуть.
Казалось, не было в этом лесу ни единого сухого пятачка, где не спал бы измученный кролик. Орех с Черноваром не сразу нашли упавшее дерево с ободранной с одного боку корой. Они забрались в его крону, устроились на гладких изогнутых сучьях, быстро согрев их своим теплом, и почти мгновенно уснули.
Леди Гикори, леди Гикори,
Волк у двери стоит.
Он облизывается жадно
И с ухмылкой на нас глядит!
«Вздор, – ответила леди Гикори, – это лишь глупый сон».
Но у дома и впрямь оказался волк. Ох и голоден был же он.
Первое, что, проснувшись, услышал Орех, – это что ночью умерла Трайонлоза. Тетатиннанг была в отчаянии, потому что именно она уговорила Трайонлозу, самую умную и надежную крольчиху в подразделении, бежать вместе с ними. Тетатиннанг не бросила ее одну под мостом, помогла выбраться на берег, устроилась на ночь рядышком, надеясь, что та к утру поправится. Но утром Тетатиннанг увидела, что Трайонлозы нет на месте, и, кинувшись на поиски, нашла в зарослях чуть ниже по течению. Очевидно, бедняжка почувствовала, что умирает, и, как все животные, постаралась уйти подальше.
