За все это время – а погода установилась ясная, небо сияло голубизной – Черновар не раз показал, на что способен, и Орех мог теперь положиться на него ничуть не меньше, чем на любого из своих старых друзей. Он и мечтать не мог о таком товарище. Даже Шишак, решив вывести его из Эфрафы, действовал просто из одной только жалости к несчастной жертве жестокого генерала. А он, «несчастная жертва», избавившись от унижений, почуяв дружескую заботу, неожиданно оказался сметливей многих других. История Черновара была необычной. Мать его родилась не в Эфрафе. Она росла в городке в Ореховом лесу, на который напал генерал Дурман и взял в плен всех ее сородичей. В Эфрафе у нее был только один друг – капитан ауслы. Он погиб в одном из рейдов дальнего патруля. Черновар гордился своим отцом и мечтал, когда вырастет, стать офицером ауслы. Но что удивительно, с этой мечтой в нем уживались и унаследованная от матери неприязнь к Эфрафе, и осознание того, что он отдаст им ровно столько, сколько захочет сам. Когда Черновара в конце концов направили в подразделение с меткой на правом боку, к капитану Кровцу, тот, хоть и хвалил его за выносливость и храбрость, не оставил без внимания и горделивую независимость новичка. А потому, когда капитану Кервелю понадобился в помощь младший офицер, Совет направил туда не Черновара, а Гравилата. И Черновар, зная себе цену, понял, что Совету не нравятся офицеры с нездешней кровью. Тогда же, горько обиженный, он познакомился и тайком подружился с Хизентли. Именно Черновар посоветовал недовольным Эфрафой крольчихам этого подразделения собраться вместе. Именно Черновар уговорил Хизентли попытаться добиться разрешения покинуть Эфрафу. План его был прост: если крольчихи получат такое разрешение, то они попросят отпустить с ними и Черновара, чтобы тот защищал их в пути. Но когда Совет отказал крольчихам в их просьбе, Черновар решился на побег. Поначалу он думал взять с собой и крольчих, но его, как и Шишака, измучил страх заговорщика; нервы, натянутые до предела, не выдержали, и в конце концов Черновар решил все же попытать счастья в одиночку и попался Дреме. Назначенное Советом наказание сломило деятельный характер, потому Шишак и подумал, что видит перед собой просто смирившегося калеку. Но стоило этому калеке услышать в канаве для храка шепот Шишака, как он снова воспрял духом и, что, наверное, под силу не каждому, готов был рискнуть головой и второй раз испытать судьбу. Теперь же, свободный среди беспечных незнакомцев, Черновар вспомнил все, чему научился в Эфрафе, и использовал свои навыки и умения, чтобы помочь им в трудную минуту. Он не только мог выполнить любое поручение, но и сам давал полезные советы, особенно когда дело касалось разведки. Орех, готовый послушать каждого, если считал совет дельным, соглашался с Черноваром почти во всем и радовался тому, что великодушный, но довольно сентиментальный порыв Шишака, к которому Черновар, естественно, чувствовал глубочайшее уважение, пошел им только на пользу.
После двух или трех дней медленного, осторожного, не раз прерывавшегося бега, в час, когда солнце уже клонилось к вечеру, кролики снова вышли к Поясу Цезаря, но немного западнее, чем прежде, и оказались вблизи маленькой рощицы на вершине невысокого холма. Все устали, и после еды («Силфли вечером, когда хочешь, как ты и обещал», – напомнила Хизентли Шишаку) Колокольчик и Плющик предложили Ореху вырыть несколько нор в мягкой почве под деревьями и устроить хорошую передышку на день или два. Орех хотел было согласиться, но тут заупрямился Пятик.
– Орех-pax, я знаю, всем нужен отдых, но почему-то мне не нравится эта мысль, – заявил он. – Наверное, я должен объяснить почему, но пока сам не знаю.
– Мне объяснять ничего не надо, – ответил брат. – Но по-моему, на этот раз тебя никто не послушает. Кое-кто из крольчих уже «готов в мамаши», как сказал бы наш Кехаар, вот потому Колокольчик и остальные завелись с норами. Но вреда ведь от этого не будет, правда? Как говорят кролики: «Норку выкопать успел – будешь жив и будешь цел».
– Может, и так, – отозвался Пятик. – Вон какая Вильтариль красавица. Я бы не прочь узнать ее поближе. Все-таки для кроликов это неестественно: вперед и вперед, день за днем.
Однако позднее Черновар, вернувшийся из разведки, в которую он прихватил и Одуванчика, еще больше воспротивился этой затее.
– Это скверное место, Орех-pax, – сказал он. – Никакой дальний патруль не стал бы тут останавливаться. Здесь часто бывают лисы. Нужно уходить, пока не стемнело.
