Пробурчав что-то в знак согласия, Орех отправился собирать кроликов. И вскоре они уже мчались на северо-восток по краю созревающего пшеничного поля. О погибшей никто не заговаривал. Компания пробежала почти три четверти мили, прежде чем Орех с Шишаком решили остановиться, чтобы передохнуть и заодно проверить, что никто не отстал. Когда подошли Хизентли и Черновар, Шишак сказал:
– Ты ведь предупреждал, что может случиться! А я-то тебя и слушать не захотел.
– Предупреждал? – сказал Черновар. – Не понимаю, о чем ты.
– О том, что там водятся лисы.
– Боюсь, мне сейчас не вспомнить, о чем речь. По-моему, никто ничего толком не знал. Подумаешь, крольчихой больше, крольчихой меньше.
Шишак изумленно вытаращил на него глаза, но Черновар то ли не понял, что сказал что-то не то, то ли просто не захотел продолжать разговор. Он отвернулся, принялся за траву, а озадаченный Шишак отошел в сторонку и пристроился рядышком с Хизентли и Орехом.
– Что это все значит? – все же пробормотал он немного погодя. – Все ведь слышали, как два дня назад он предупреждал, что здесь оставаться опасно. Я еще нагрубил ему.
– В Эфрафе, – объяснила ему Хизентли, – если кто-то дает совет, а совет его не принимают, он немедленно забывает об этом. Черновар помнит только приказ Ореха – не важно, прав был Орех или нет. А про свой совет позабыл, словно и не было этого.
– Поверить не могу! – воскликнул Шишак. – Ну и местечко эта Эфрафа! Пес командует муравьями! Но мы ведь не в Эфрафе. Неужели же Черновар действительно все забыл?
– Может, и да. Но даже если и нет, то никогда не признается, что был прав, если вы его не послушались. Для него это так же невозможно, как оставлять в норе помет.
– Но ведь и ты из Эфрафы. И ты тоже так думаешь?
– Я крольчиха, – просто ответила Хизентли.
После полудня отряд подошел к Поясу Цезаря, и Шишак первым признал место, где Одуванчик рассказывал историю о Черном Кролике Инле.
– А знаешь, ведь это была та самая лиса, – прошептал он Ореху. – Я почти уверен. Мне следовало бы сообразить, насколько близко…
– Послушай-ка, – перебил его Орех, – ты прекрасно понимаешь, чем мы тебе обязаны. Эфрафки вообще считают, что тебя послал им сам Эль-Ахрайрах. Они твердо уверены, что такое никому больше не под силу. В сегодняшнем происшествии я виноват не меньше тебя. Но мне и во сне не снилось, что нам удастся попасть домой почти совсем без потерь. Это вторая крольчиха, но все же могло быть и хуже. Теперь, если поднажать, мы уже к вечеру попадем в «Улей». И забудь о хомбе, Шишак. По крайней мере, постарайся – тут ничего не поделаешь… Эй, кто тут?
Перед входом в лесок, у заросших крапивой и переступнем кустов можжевельника и шиповника, на котором только-только начали наливаться ягоды, они остановились, чтобы подождать отставших. Но тут навстречу, прямо на них, из высокой травы выскочили четыре крупных кролика. Спускавшаяся чуть поодаль по склону крольчиха застучала и приготовилась удирать. И Орех услышал резкий голос Черновара, который приказывал ей остановиться.
– Ну, Тлайли, ты не ответишь на этот вопрос? – поинтересовался один из незнакомцев. – Так кто я?
Наступило молчание, которое прервал Орех.
– Судя по знакам отличия, вы эфрафцы, – сказал он. – Это Дурман? – спросил он, обращаясь к Шишаку.
– Нет, – раздался из-за спины голос Черновара. – Это капитан Дрема.
– Понятно, – произнес Орех. – Слышал я о тебе, капитан. Не знаю, чего и ждать от вас, но вам лучше всего было бы оставить нас в покое. Мы сделали свое дело и не желаем больше иметь с Эфрафой ничего общего.
– Это ты так считаешь, – ответил Дрема, – но не мы. Крольчиха, что за тобой, да и все остальные должны пойти с нами.
В это время внизу на склоне появились Серебряный, Желудь и Тетатиннанг. Бросив на эфрафцев один только взгляд, Серебряный повернулся к крольчихе, сказал что-то ей на ухо, и Тетатиннанг скрылась в лопухах. Потом вместе с Желудем он подошел к Ореху.
– Орех, я послал за большой белой птицей, – спокойно сказал Серебряный.
Хитрость удалась. Дрема занервничал, посмотрел вверх, а патрульные завертели головами в поисках укрытия.
– Ты сглупил, – заявил Орех. – Нас много, и, если с тобой только эти патрульные, вам с нами не справиться.
Дрема заколебался. Впервые в жизни он поступил опрометчиво. Он заметил Ореха, Шишака, крольчиху и Черновара. И, горя желанием вернуться к Совету с хорошей вестью, сделал поспешный вывод, решив, что лишь эти четверо и остались в живых. Эфрафцы на открытой местности обычно не отходят далеко друг от друга, и Дреме даже в голову не пришло, что другие могут двигаться врассыпную. Дреме показалась невероятной удачей представившаяся возможность атаковать – а быть может, и уничтожить – ненавистных Тлайли и Черновара, а заодно и их приятеля, который, похоже, удрать не сможет, да к тому же вернуть в Эфрафу беглую крольчиху. Сил, казалось, вполне достаточно, и капитан решил не устраивать засаду. Понадеявшись, что противники побоятся драки и предпочтут сдаться, он не таясь вышел навстречу. Но когда парами и по одному стали появляться остальные, Дрема понял свою ошибку.
