– Наш говорит, – ответил Шишак, глядя Падубу прямо в глаза, – наш говорит – далеко, где заканчиваются холмы и земля.
– Ну, положим, закончились они. И что дальше?
– Дальше – вода.
– Ты хочешь сказать, река?
– Нет, – возразил Шишак, – не река. Наш говорит: там огромная водяная пустыня, которая тянется во все стороны, сколько хватает глаз. И другого берега не видно. Его просто нет. Берег только один – с этой стороны; там они и живут. Ну, я не знаю… Должен сказать, я сам до конца этого не понял.
– Он что, хочет сказать, что был на краю земли и вернулся обратно? Быть этого не может.
– Не знаю, – отозвался Шишак, – но уверен, что он не лжет. Он говорит, что вода там все время движется и бьется о берег, и если птица не слышит этого звука, то может заплутать. А зовут его Кехаар. Он говорит, именно так шуршит вода на камнях.
Против воли кролики заслушались.
– Ну а почему же он здесь? – спросил Орех.
– Здесь ему делать нечего. Он давно должен был вернуться к Большой Воде, туда, где у них гнезда. Наверное, зимой там слишком холодно и неуютно, и большинство покидают побережье. А летом они возвращаются. Весной нашего гостя уже один раз ранили. Рана была пустяковой, но пришлось задержаться. Он вертелся рядом с гнездовьем грачей и набирался сил. Потом окреп, улетел и как раз по дороге к побережью остановился на фермерском дворе и повстречался с кошкой.
– Значит, он опять улетит, как только поправится? – спросил Орех.
– Да.
– Тогда мы напрасно теряем время.
– Что значит «напрасно», Орех?!
– Позови Черничку и Пятика, да, и еще Серебряного. Я все объясню.
Еще с большим удовольствием, чем в прежние времена на лугах Сэндлфорда, кролики наслаждались вечерним покоем, когда лучи заходящего солнца освещают всю цепь холмов, а трава отбрасывает тени вдвое длиннее их самих, когда прохладный воздух полон запаха чабреца и шиповника. Конечно, они ничего не знали об этих холмах, не знали, что несколько сотен лет подряд здесь кипела жизнь. Но теперь тут больше не гонят овец на пастбища, и крестьяне из Кингсклера или Сидмонтона не заглядывают на здешние луга ни по делу, ни на прогулку. В полях Сэндлфорда кроликам доводилось видеть людей чуть не каждый день. Здесь же, с самого первого дня, только один раз они заметили всадника. Оглядев собравшуюся в траве небольшую компанию, Орех подумал, что все – даже Падуб – успели окрепнуть, потолстеть и выглядят куда лучше, чем в тот вечер, когда появились здесь впервые. И что бы там ни случилось дальше, он все же привел их в хорошее место.
– Живется нам тут неплохо, – начал он, – по крайней мере, мне так кажется. Теперь мы не похожи на кучку бродяг. Но кое-что меня все-таки беспокоит. Странно, что только я и ломаю над этим голову. А ведь если нам не удастся найти выход, этот городок, как бы мы ни старались, опустеет, и очень скоро.
– О чем это ты, Орех? – спросил Черничка.
– Помнишь Нильдро-хэйн? – спросил Орех.
– Никогда ей не бегать по травке. Бедный наш Земляничка.
– Знаю. Но я говорю о том, что мы пришли сюда без крольчих, а раз нет крольчих – не будет и крольчат, а это значит, что через несколько лет в городке никого не останется.
Может показаться странным, что раньше никто из кроликов не вспоминал об этом. Но у кроликов жизнь всегда ходит рядом со смертью, а когда смерть подбирается совсем близко, мысль о спасении вытесняет все остальное. А сейчас, на закате, на пустынном, приветливом склоне, сидя рядом с уютной норой, поужинав свежей травой и чувствуя в брюшке приятную тяжесть, Орех всем своим существом ощутил, как ему и его друзьям не хватает семьи, но они пока ничего не говорили.
Кролики грызли траву или просто грелись в последних вечерних лучах. В вышине, где еще было светло, пел жаворонок. Он парил в воздухе, а потом, продолжая петь, стал медленно опускаться, приземлился, мелко-мелко забив крылышками, и наконец, виляя хвостом, скрылся в густой траве. Солнце опускалось все ниже. Наконец Черничка прервал затянувшееся молчание:
– Что же делать? Опять срываться с места?
– Как повезет, – ответил Орех. – Лично я надеюсь, что нет. Я хочу только найти и привести сюда несколько крольчих.
– Откуда?
– Увести из другого племени.
– Ишь ты! Как же его найдешь? Мы ни разу не учуяли даже намека на запах кроликов.
– Я не знаю, где искать, – сказал Орех. – А птица знает. Птице сверху все видно.
– Молодец, Орех-pax! – воскликнул Черничка. – Вот так мысль! Отличная мысль! Птица за один день облетит столько, сколько нам за год не обежать! А ты уверен, что мы ее уговорим? Она, конечно, скоро поправится, но что, если потом просто возьмет и улетит?
– Тогда не знаю, – ответил Орех. – Мы можем пока лишь добывать ей корм да надеяться на лучшее. Шишак! Вы, кажется, подружились, так, может, ты и попробуешь объяснить, как это важно для нас. Ей нужно просто облететь холмы и сказать, что где есть.
– Предоставьте это мне, – заявил Шишак. – Я знаю, как подступиться.
