Задний двор нашел Дубок. Орех очень беспокоился из-за двери – не окажется ли она закрытой. Но дверь стояла нараспашку, и вся пятерка легко проскользнула внутрь. В непроглядной тьме клетки не было видно, но кролики нашли ее по запаху и по звукам.
– Черничка, – быстро проговорил Шишак, – ты пришел сюда для того, чтобы открыть клетку. А вы трое сторожите дверь. Если снова появится какая-нибудь кошка, встретьте ее сами.
– Отлично, – сказал Одуванчик. – Предоставь это нам.
Шишак с Черничкой нашли вязанку соломы, взобрались на доски и сразу же услышали голос Самшита:
– Кто там? Орех-pax, это ты вернулся?
– Орех-pax прислал нас вместо себя, – ответил Черничка. – Мы пришли освободить вас. Вы пойдете с нами?
Наступила тишина, в которой слышен был лишь шорох сена. Потом раздался голос Ромашки:
– Да, выпустите нас.
Черничка нашел по запаху проволочную дверь и сел, исследуя носом крючок и деревянные рейки. Он быстро сообразил, что мягкие кожаные петли можно перегрызть. Но оказалось, что они прилегают к дереву плотно и ровно и зубами их не поддеть. Несколько раз он пробовал подцепить кожу и наконец сел в растерянности.
– Кажется, с дверью не справиться, – сказал он. – Я поищу другой выход.
Именно в это мгновение Самшит встал на задние лапы, а передними оперся на проволочную сетку. Под тяжестью кролика сетка немного провисла, и две верхние петли чуть отошли в том месте, где их держали гвозди. Самшит снова опустился на пол, а Черничка заметил отогнувшиеся петли и оголившуюся деревяшку.
– А ну-ка, попробуй теперь, – сказал он Шишаку.
Шишак подцепил зубом петлю и потянул. Она слегка затрещала.
– Клянусь Фритом, это то, что надо! – воскликнул Черничка, довольный собой ничуть не меньше, чем герцог Веллингтон в битве при Саламанке. – Нужно только немного терпения.
Петли сделаны были добротно и поддались не сразу, так что пришлось приятелям потрудиться. Одуванчик занервничал и несколько раз со страху давал сигнал тревоги. Шишак, сообразив, что у караульных от ожидания и от вынужденного безделья сдают нервы, послал их сменить Черничку. Но потом, когда Плющик с Одуванчиком перегрызли петлю, Черничка снова вернулся к клетке. Только ничего они не добились. Когда кто-то из кроликов в клетке поднялся на задние лапы и толкнул сетку, та лишь задрожала – ее держал гвоздь в нижней петле. Нижняя петля выдержала. От нетерпения Шишак принялся дуть в усы.
– Что делать-то? – спросил он. – Тут нужно что-нибудь этакое – вроде той доски, которую ты столкнул в реку.
Черничка смотрел, как Самшит изнутри толкает сетку. Нижняя петля была крепко-накрепко прибита к вертикальной планке, оставаясь такой же гладкой и прочной, как прежде, и не собиралась поддаваться.
– Надо по-другому… надо с другой стороны, – шепнул Черничка. – Давай ты, Шишак. Ну-ка скажи этим, в клетке, отойти подальше.
Шишак встал на задние лапы, толкнул сетку внутрь, и рамка тотчас сильно качнулась, потому что теперь ничто не поддерживало ее изнутри. Кожаная петля поддалась, и Шишак чуть не потерял равновесие. Если бы не металлический крючок, сдержавший размах сетки, он бы свалился. Вздрогнув, Шишак отскочил назад и ухмыльнулся.
– «Этакое», говоришь? – довольно сказал Черничка. – А ну-ка, еще раз.
Никакая на свете полоска кожи, держащаяся на одном только гвоздике с широкой шляпкой, не выдержит долго такое раскачивание. Вскоре шляпка наполовину скрылась в протершейся дырке.
– А теперь осторожней, – велел Черничка. – Если она вдруг поддастся, ты свалишься в клетку. Потяни-ка зубами на себя.
Минуты через две сетка повисла лишь с одной стороны рамки. Ромашка отодвинула ее в сторону и выбралась наружу. За ней Самшит.
Когда несколько человек – или несколько животных – вместе потрудились, изрядно поломав себе при этом голову, то, выполнив наконец задачу, обычно останавливаются, словно отдают тем самым дань умельцу, чей совет помог им справиться с работой. С треском, хрустом, с шорохом листьев падает под последним ударом, сотрясшим ствол, огромное дерево. А лесорубы стоят рядом молча и не сразу садятся передохнуть. После долгих часов тяжелейшего труда люди расчистили снежный занос, и грузовик стоит наготове, чтобы тотчас же увезти их подальше от лютого холода. Но они стоят, оперевшись на свои лопаты, пропуская вперед снегоходы, с которых им благодарно машут, и, без улыбки, серьезно кивают на прощание. Хитроумная дверь клетки превратилась в обычный кусок проволочной сетки, кое-как державшейся на четырех палочках, а кролики сидели на досках, молча ее обнюхивая и тычась носами. Вскоре и два последних обитателя клетки – Лаврик и Соломка – робко выбрались на подставку и уставились на пришельцев.
– А где Орех-pax? – спросил Лаврик.
– Недалеко отсюда, – ответил Черничка. – Он ждет нас на лугу.
– А что такое луг?
– Луг? – переспросил Черничка. – Вот тебе и раз!
Он замолчал, сообразив, что эти кролики не знают ни что такое луг, ни что такое фермерский двор. Ничего-то они не знают о том, что находится за стенами сарая. Он сидел, пытаясь понять, что же делать, когда подал голос Шишак.
