– Право, – сказала она, – тебе такое и не снилось.
Занимаясь волосами Эды, Найруй рассказывала о неуклонном пробуждении змеев в южных странах и о тяжких трудах красных дев, изо дня в день противостоящих угрозе. Король Джантар и верховная правительница Кагудо (властители других стран ничего не знали об обители) просили присылать в свои города и дворцы все новых сестер. И уже появилась мысль обучать для борьбы со змеями мужское население обители, занимавшееся обычно домашними делами.
Эда взамен живописала причуды инисской жизни. Мелочную вражду между придворными любезниками и поэтами. Свою службу фрейлиной под властью Оливы Марчин. Лекарей, прописывавших мышиный помет от лихорадки и пиявок от мигрени. Завтрак из восемнадцати блюд, ежеутренне подававшийся Сабран, которой и одного было много.
– А Сабран? – спросила Найруй. – Она и правда такая капризница, как говорят? Я слыхала: она за одно утро успевает побывать бодрой, как военный парад, грустной, как вдовица, и злой как дикая кошка.
Эда долго медлила с ответом.
– Правда, – наконец сказала она.
Роза под подушкой. Руки на клавишах вёрджинела. Смех всадницы, затеявшей скачку наперегонки после охоты.
– Наверное, следует ожидать капризов от женщины, рожденной, чтобы занять такой трон и такой ценой. – Найруй похлопала себя по круглому животу. – Это и так нелегко, а если нагрузить вдобавок судьбами народа…
Близился час церемонии. Эда позволила еще трем женщинам, кроме Найруй, помочь ей с торжественным одеянием. Сестры, уложив ей волосы, украсили их венком апельсиновых цветов. На руки надели браслеты из золота с хрусталем. Наконец Найруй обняла ее за плечи:
– Готова?
Эда кивнула. Она всю жизнь тренировалась.
– Я тебе завидую, – призналась Найруй. – Следующая задача, которую готовит для тебя настоятельница, – это просто…
– Задача? – оглянулась на нее Эда. – Какая?
Найруй махнула рукой:
– Большего сказать не могу. Скоро сама узнаешь. – Она взяла Эду под руку. – Идем.
Ее провели к могиле Матери. Склеп освещался ста двадцатью свечами – по одной за каждого, принесенного в жертву Безымянному, пока Клеолинда наконец не покончила с его кровавой властью.
Перед статуей ждала настоятельница. Все свободные от дел сестры собрались, чтобы увидеть, как отсутствовавшая чуть не десятилетие дочь Залы становится красной девой.
В обители не тратили много времени на обряды. Клеолинда не желала для своих дев помпезности и церемонности королевских дворов. Главной была близость между ними. Сестры собрались в поддержку и хвалу сестре. В склепе, тесном, как женское лоно, под взглядом Матери, Эда, как никогда, ощутила свою связь с ней.
Кассар стоял по левую руку от настоятельницы. И смотрел на Эду с отцовской гордостью.
Она преклонила колени.
– Эдаз дю Зала ак-Нара, – заговорила настоятельница. Голос ее отдавался эхом. – Ты верно и без сомнений служила Матери. Мы приветствуем тебя как сестру и подругу, принимая в ряды красных дев.
– Я – Эдаз дю Зала ак-Нара, – отвечала ей Эда, – обновляю клятву верности Матери, принесенную мной, когда я была ребенком.
– Да сохранит она твой меч острым, а плащ красным как кровь, – хором произнесли сестры. – И да устрашится Безымянный твоего света…
По обычаю плащ подносила новой сестре мать-родительница. Залы не было с ними, и плащ на плечи Эде набросил Кассар. Он застегнул фибулу у впадинки между ключицами и погладил Эду по щеке. Эда улыбнулась ему в ответ.
Она протянула правую руку. Настоятельница надела на палец серебряное кольцо, украшенное цветком о пяти лепестках из лунного камня. Это кольцо всю жизнь виделось ей на собственном пальце.
– Выйди же в мир, – сказала настоятельница, – и прегради дорогу беспощадному пламени. Отныне и навеки.
Эда плотнее завернулась в плащ. Никто не сумел бы подделать цвет этой парчи. Плащи окрашивались драконьей кровью.
Настоятельница протянула ей ладони и под рукоплескания сестер подняла на ноги. Когда она разворачивала новую красную деву лицом к сестрам, взгляд Эды случайно упал на сынов Саяти. И выхватил среди них знакомое лицо.
Выше ее ростом. Длинные сильные руки и ноги. Густой черный цвет кожи. Он поднял голову, подставив лицо свету.
Не может быть. Это Калайба помутила ей зрение. Он умер. Пропал. Не может его здесь быть!
И все же… все же он был здесь.
Лот.
Эда! Она таращилась на него, как на привидение.
Лот не первый месяц как во сне бродил по здешним коридорам. Подозревал, что ему что-то подмешивают в еду, чтобы не вспоминал, кем он был. Лот уже начал забывать ее лицо – лицо далекой подруги.
А она тут, в красном плаще, с цветами в волосах. И выглядит… цельной, наполненной, новой, как разгорающийся огонь. Словно долго чахла без воды, а теперь расцвела.
Эда отвела взгляд. Будто от незнакомца. Настоятельница – глава здешней секты – вывела ее из склепа. Лота при виде Эды обожгла мысль о предательстве, но теперь по ее загоревшимся на миг глазам, по приоткрывшимся губам он понял, что для Эды их встреча – не меньшая неожиданность.
Как бы то ни было, она по-прежнему Эда Дариан, его друг. Надо как-то к ней пробраться.
Пока не забыл и об этом.
