Эда застала Кассара в постели, читающим при свете свечи, с очками на носу. Он поднял взгляд навстречу ворвавшейся, как буря, воспитаннице.
– Что здесь делает благородный Артелот?
Она и не думала понизить голос.
Кассар насупился:
– Эдаз, остынь.
Негодующе каркнул разбуженный Сарсун.
– Ночной Ястреб посылал Лота в Карскаро, – холодно заговорила Эда. – Как он оказался здесь?
Кассар протяжно выдохнул:
– Это он доставил сюда таинственную шкатулку. Получил ее от донматы Маросы. – Он снял очки. – Она отправила его искать меня. После разговора с Йонду.
– Донмата нам союзница?
– Очевидно, так. – Кассар запахнул халат и завязал пояс. – Благородному Артелоту не следовало сегодня спускаться в склеп.
– Так ты нарочно его ко мне не подпускал?
Обман – это всегда обидно, но сейчас Эде стало особенно больно, потому что ложь исходила от него.
– Я знал, что тебе это не понравится, – пробормотал Кассар. – Хотел после посвящения сообщить помягче. Ты же знаешь: чужак, обнаруживший обитель, не может ее покинуть.
– У него семья! Нельзя же так просто…
– Можно. Ради обители. – Кассар медленно поднялся с постели. – Если его отпустить, он расскажет Сабран.
– Этого можно не опасаться. Ночной Ястреб ни за что не позволит ему вернуться ко двору, – возразила Эда.
– Эдаз, послушай меня. Артелот Исток поклоняется Обманщику. Даже если он был к тебе добр, то понять тебя не мог. Ты еще скажи, что неравнодушна к Сабран Беретнет…
– А если и так?
Кассар впился глазами в ее лицо. Губы в глубине бороды сошлись в прямую черту.
– Ты слышала инисских богохульников, – сказал он. – Ты знаешь, что они сотворили с историей Матери.
– Ты сам велел мне с ней сблизиться. А теперь удивляешься, что я послушалась? – отбивалась Эда. – Ты на столько лет оставил меня при этом дворе без всякой защиты. Я там была чужой. Обращенной еретичкой. Если бы не нашла, на кого опереться, кто помог бы продержаться…
– Знаю. И до конца дней не прощу себе этого. – Он ласково тронул ее за плечо. – Ты устала. И сердишься. Давай продолжим разговор утром.
Она готова была огрызнуться, но это же был Кассар: он помогал сынам Саяти ее растить, он до упаду смешил маленькую Эду, он присматривал за ней после смерти Залы.
– Найруй сказала, что настоятельница приготовила для меня новое задание, – сказала Эда. – А какое – не сказала.
Кассар потер пальцем переносицу. Эда, подбоченившись, ждала ответа.
– Ты почти девять лет прикрывала Сабран от Фиридела вдали от Лазии. Такие прочные узы с деревом – протянувшиеся сквозь время и расстояние – встречаются редко. Очень редко. – Кассар вновь опустился на кровать. – Настоятельница хочет ими воспользоваться. Послать тебя в земли за Вратами Унгулуса.
У нее запнулось сердце.
– Зачем?
– Одна сестра, побывавшая в Драястре, принесла оттуда слух, что Гелвеза во времена Горя Веков отложила яйцо. Пираты искали его в Эрии, – объяснил Кассар. – Настоятельница хочет, чтобы ты его нашла и уничтожила. Не дав проклюнуться новому чудовищу.
– Унгулус. – Эда не чувствовала ни рук, ни ног. – Это на много лет.
– Да.
Врата Унгулуса считались краем изведанного мира. За ними лежал не нанесенный ни на какие карты южный континент. Редкие первопроходцы, вернувшись оттуда, рассказывали о бесконечной пустыне, названной Эрия: блестящие солончаки, беспощадное солнце и ни капли воды. До другого края если кто и добрался, то не вернулся назад с рассказами.
– В Драястре всегда хватало пустых слухов. – Эда медленно подошла к балкону. – Мать, чем я заслужила новое изгнание?!
– Дело это важное, – ответил Кассар. – Но мне чудится, она выбрала тебя не только за стойкость, но и чтобы напомнить о существовании южных стран.
– То есть она сомневается в моей верности?
– Нет, – еще мягче сказал Кассар. – Просто считает, что такое путешествие пойдет тебе на пользу. Даст время вспомнить о своем предназначении и очиститься от скверны.
Настоятельница хотела загнать ее подальше от стран Добродетели, от хаоса, который в них разразится. И надеялась, что, вернувшись, Эда станет думать о Юге, и ни о чем другом.
– Есть другой выбор.
Эда оглянулась через плечо:
– Выкладывай.
– Ты могла бы обещать ей ребенка. – Кассар выдержал ее взгляд. – Обители нужны новые воины. Настоятельница верит, что твое дитя непременно унаследует такую же связь с деревом. Сделай так, и она вместо тебя отправит на юг Найруй, как только та родит.
У нее челюсти заныли от усилия сдержать безрадостный смех.
– Для меня, – сказала Эда, – это не выбор.
Она шагнула за порог комнаты.
– Эдаз! – крикнул вслед Кассар, но она не оглянулась. – Куда ты?
– Пойду к ней.
– Нет! – Он мигом очутился в коридоре и загородил ей дорогу. – Эдаз, посмотри на меня. Все уже решено. Поссоришься с ней – она еще дольше не позволит тебе вернуться.
– Я не ребенок, которого отсылают подумать о своем поведении. Я…
– Что такое?
Эда обернулась. В конце коридора стояла завернутая в лиловый, как слива, шелк настоятельница.
– Настоятельница, – шагнула к ней Эда, – я умоляю не посылать меня за Унгулус.
