Кара отклонилась в сторону, выставив перед собой серебряный поднос, который выдернула из-под фруктов. Удар деревянным черенком метлы прошелся по нему с громким звоном. Кара резко запустила поднос в противницу и отступила на шаг, наткнувшись поясницей на кухонный стол. В следующий миг она подтянулась на руках, вскочила на столешницу и сделала гибкий кувырок назад, оказавшись по другую сторону стола.
Аэлин закрылась от летящих в нее фруктов пойманным подносом, как щитом. Когда она успела отбросить метлу? И где она теперь лежит? Может, есть шанс добраться до нее?
Серебряный поднос вновь отправился в горизонтальный полет, и, если бы Кара не уклонилась, ей пришлось бы отправляться к лекарю с переломанным носом.
— Эй! — возмущенно крикнула она, испепеляюще взглянув на Аэлин. В следующий миг в лоб ей угодил спелый апельсин, из-за которого Кара попятилась и наступила на очередной упавший со стола фрукт — она даже не заметила, какой именно — и, ахнув, упала на пол.
— Проклятье! — донесся до нее голос Аэлин. Миг спустя светловолосая охотница уже стояла над ней и протягивала ей руку. — Ты как? Цела?
Поднявшись, Кара недовольно зашипела, потирая ушибленное бедро. Взгляд ее переместился на раздавленный фрукт. Киви, бесы его забери!
— Твоими бы молитвами, — буркнула Кара.
— В этот раз было лучше. Ты ориентируешься быстрее, — удовлетворенно кивнула Аэлин.
Свое обещание охотница сдержала: тренировочные бои начинались внезапно, каждый раз в новой обстановке, каждый раз по-новому. В этот раз Аэлин напала на Кару на кухне, когда они отправились «на охоту» за свежеиспеченными булочками. Похоже то, что судомойки как раз унесли ножи и прочие острые приборы споласкиваться, было неслучайно — Аэлин никогда не облегчала ученице задачу, не выбирала обстановку, в которой ей легко было вооружиться чем-то острым, хоть мало-мальски похожим на настоящее оружие.
— Как-то это не утешает, — недовольно сказала Кара.
— А зря, — пожала плечами Аэлин. — Ты хочешь всего и сразу? Так не бывает. Нужно учиться постепенно, реакция тренируется практикой.
— А теперь ты говоришь, как зануда.
— Все-то тебе не так.
Они посмотрели друг на друга и засмеялись. В копне светлых волос Аэлин теперь темнело несколько толстых черных прядей, а глаза были подведены углем по последней малагорской моде, из-за чего взгляд казался еще пронзительнее и опаснее.
— А если серьезно, ты в порядке? — нахмурилась охотница, заметив, что Кара все еще потирает ушибленное бедро.
— Лучше б ты об этом думала, когда запускала в меня подносом, тот бросок был куда опаснее, чем это падение.
— Я знала, что ты отклонишься.
— Откуда?
— Ты следила за этим подносом с тех самых пор, как увидела его у меня в руках. — На губах Аэлин появилась нехорошая улыбка. — Этого броска ты ждала.
— Вовсе нет, — нахмурилась Кара.
— Судя по результату, мои слова ближе к истине. Ты же, в конце концов, отклонилась. — Заметив, что Кару эти слова не успокоили, Аэлин закатила глаза. — Брось, во время тренировок я не делаю того, в чем не была бы уверена.
— Такого впечатления не создается.
— Это хорошо, — улыбнулась Аэлин. — Это должна знать я, но не ты. Ведь если ты будешь уверена, что все безопасно, как, скажи на милость, ты будешь тренироваться с полной самоотдачей?
Слова охотницы немного раздражали, но Кара видела в них зерно истины, поэтому приходилось соглашаться.
— Мне это не нравится, но, пожалуй, ты права, — нехотя сказала она.
— Мы всегда можем прекратить, если хочешь, — примирительно сообщила Аэлин.
— Нет, — твердо ответила Кара. — Я не просто так просила тебя взяться за мое обучение. Я не отступлюсь.
Аэлин улыбнулась. Упорство Кары приходилось ей по душе. По правде говоря, лишь ее общество спасало от уныния, которое она чувствовала из-за Мальстена. Похоже, он даже не думал объясняться с нею из-за того, что случилось на арене цирка.
— Это моя решимость нагоняет на тебя такой мрачный вид, или дело в Мальстене? — спросила Кара, вырвав Аэлин из раздумий. Охотница встрепенулась.
— По-твоему, у меня всего две причины напускать на себя мрачный вид? — хмыкнула она. Кара понятливо улыбнулась.
— Мальстен, значит, — сказала она, и это не было вопросом.
Аэлин устало вздохнула и тяжело оперлась на столешницу, прикрыв глаза.
— Не понимаю, почему он ничего не предпринимает! — сокрушенно воскликнула она. — В конце концов, это не я на арене позволила какому-то циркачу себя поцеловать! Неужели он даже не думает, что должен объясниться со мной? Или теперь он увидел Ийсару, и все чувства ко мне у него прошли?
Кара сочувственно положила ей руку на плечо.
— Я не думаю, что поцелуй Ийсары затуманил ему голову. Дело… в другом. Мне кажется, для начала ему нужно немного разобраться в себе.
Аэлин прищурилась.
— Что ты знаешь?
