— Тут недавно… кое-что случилось. Бэстифар обмолвился об этом. Он сейчас тоже не особенно делится со мной подробностями, но это впечатлило его настолько, что он не сумел смолчать.
Аэлин уставилась на Кару.
— Не смотри так, дыру пробуришь.
— Ты расскажешь? Или решила помучить меня?
— Расскажу, но не здесь, — примирительно кивнула Кара. — Сейчас нам лучше уйти отсюда, а иначе…
Договорить она не успела.
Дородная кухарка появилась в дверном проеме и ахнула, увидев разбросанную повсюду утварь и испорченные фрукты.
— Великий Мала, это что же творится тут средь бела дня! — воскликнула она. — Госпожа Кара, я бы еще поняла это от Его Величества, но вы…
— Бежим! — воскликнула Кара, бросившись во второй дверной проем с противоположной стороны кухни, схватив Аэлин за руку и потащив ее за собой.
Охотница поспешила за ней, невольно начав хихикать. Она не помнила, когда последний раз чувствовала себя непоседливым ребенком, сбегающим от взрослых, чтобы не получить на орехи из-за своих шалостей. Это было в дэ’Вере… кажется, в другой жизни. Но даже тогда она не чувствовала себя такой счастливой, потому что основным ее другом по играм был Аллен, а он все-таки был мальчишкой.
Кара, пожалуй, стала первой, кого Аэлин хотела назвать подругой.
Казалось, сами боги смилостивились над Мальстеном Ормонтом, избавив его на несколько дней от необходимости тренировать Дезмонда. Стоило ему покинуть покои своего горе-ученика, как на него штормом налетел Бэстифар и скороговоркой сообщил, что через два дня в Грат приезжают послы из Аллозии по вопросам военного союза, и помимо переговоров нужно организовать им культурную программу и подготовить бал. Фатдир, разумеется, озаботился вопросом организации бала заранее, и об этом переживать не стоило, а вот качеством циркового представления Дезмонда Бэстифар был не на шутку озабочен.
— Если таким образом ты хочешь снова заманить меня в цирк, у тебя не получится, Бэс, — серьезно ответил ему Мальстен, покачав головой. — Я не отберу у Дезмонда его должность…
Аркал раздраженно махнул рукой.
— Хватит придумывать коварные планы за меня, мой друг, — усмехнулся он. — Я с этим и сам неплохо справляюсь. И, кстати, на этот раз никакого коварного плана нет. Ты нужен мне в цирке всего на день. День, Мальстен! Большего не прошу.
— Но я ничего не готовил, — нахмурился данталли. — Ты не мог сказать раньше?
— А вот это — кокетство. Куда тебе набивать себе цену, Мальстен? Выше уже только боги.
Данталли смущенно потупился.
— Я не собирался набивать цену! Я действительно не готовил представлений, даже не думал об этом. А ты хочешь, чтобы я составил программу за пару дней?
— Как будто тебе этого недостаточно! — фыркнул аркал.
— Хотелось бы больше дней на подготовку. Хотя бы три. — Мальстен недовольно сложил руки на груди. К собственному удивлению, он и сам понял, что зачем-то торгуется с Бэстифаром.
— Трех у нас нет, — закатил глаза аркал. — Во имя богов, Мальстен, если ты хоть немного озабочен тем, насколько удачным будет военный союз Малагории и Аллозии, ты просто обязан руководить труппой на представлении! — выпалил он на одном дыхании. — И даже не думай возражать и хвалить успехи Дезмонда! Это ответственное мероприятие, бесы тебя забери, и мне нужен ты, понятно?!
Мальстену ничего не оставалось, кроме как смиренно согласиться и срочно отправляться готовить представление. Несколько сюжетных линий уже виделись ему, осталось лишь посоветоваться с труппой насчет номеров.
Мог ли он предположить, что уирковые разразятся громкими аплодисментами, услышав о грядущем представлении? Ошеломленный и раскрасневшийся от смущения, Мальстен стоял напротив собравшихся на арене артистов, запоминая каждый радостный выкрик и врезая в память каждую воодушевленную улыбку. Тепло доверия и любви этих людей соседствовало со щемящей тоской, что стала уже привычной. Мальстен не мог отделаться от чувства ответственности за цирковых, не мог не вспоминать, что Кровавая Сотня, доверенная его нитям, погибла…
На лице данталли появилась печальная усмешка. Он спрашивал себя, неужели нельзя просто принять чужую симпатию и позволить себе порадоваться хоть несколько минут? Приходил к выводу, что это явно не его случай — даже попытка вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя беззаботно, увенчалась провалом. Похоже, что беззаботность обходила его стороной сызмальства.
Да и о какой беззаботности могла идти речь сейчас? Даже издалека Мальстен ловил на себе чувственный, проникновенный взгляд Ийсары, которая, казалось, с момента поцелуя на арене только и ждала этого дня.
