Данталли всмотрелся в ее изумрудно-зеленые глаза и отчего-то увидел в них не насмешку, не желание пристыдить его, а печаль.
— Аэлин, что-то…
— Прошу тебя, — мягко произнесла она, — давай поговорим позже.
Мальстен вздохнул.
— Хорошо.
Не прощаясь, он развернулся и направился к выходу из залы.
Кара, все это время стоявшая молча, недоуменно посмотрела на Аэлин.
— Я думала, ты хотела, чтобы он краснел перед тобой прилюдно, как ты тогда перед ним, — пожала плечами она. — Ты же сказала, что это его «не сейчас» было последней каплей.
Аэлин отвела взгляд.
— Он повел себя так, потому что уходил пережидать расплату. Он устроил демонстрацию для аллозийских послов, и после ему нужно было спешно покинуть залу, чтобы никто его не увидел. — Она поморщилась, произнося эти слова. — Вы с ним встретились, когда он собирался найти укрытие, а после вернуться и поговорить со мной.
Кара невольно округлила глаза. Суетливость Мальстена в момент встречи и впрямь показалась ей странной, но с расплатой она это не связала.
— Так за этим Бэстифар…
— Да, — перебила ее Аэлин. — Поэтому он и позвал меня на танец. Он хотел объяснить. Знал, что этот аргумент Мальстен против меня не использует, для него это было бы давлением на жалость. Он стерпел бы любой мой каприз, не потребовав к себе снисхождения, потому что уверен, что заслужил это.
Губы Кары сложились в тонкую линию.
— Не могу сказать, что он совсем не заслужил твоего негодования. Но… Бэстифар ведь видел тогда, на балконе, как сильно Мальстен себя судит. Вероятно, гораздо строже, чем стоило бы.
Аэлин сокрушенно кивнула.
— Я найду его после бала, — сказала она. — В одном мы с ним согласны: нам нужно поговорить.
Прием закончился лишь через два часа, и пестрая толпа гостей хлынула сквозь двери главной залы гратского дворца. Аэлин подождала на балконе, пока все они окажутся на улице, и лишь после этого покинула залу и отправилась искать Мальстена по коридорам дворца. Она не знала, откуда начинать поиски, поэтому решила сначала отправиться в его комнату, но там Мальстена не оказалось. Охотница безрезультатно обходила закоулки дворца примерно полчаса. Отчаявшись, она решила вернуться в свои покои и переодеться в более удобную походную одежду. Прекращать поиски, пока не поговорит с Мальстеном, даже если на это уйдет вся ночь, она не собиралась.
Чья-то черная тень, скрывавшаяся в темноте комнаты, заставила Аэлин замереть и приготовиться к атаке. Тень подняла руки и сделала шаг вперед.
— Аэлин, — послышался знакомый голос. Выступив из мрака комнаты, силуэт обрел узнаваемые очертания. — Прости за вторжение. И прости, если напугал. — Данталли тихо усмехнулся, качнув головой. — Кажется, я сегодня еще не раз повторю это слово, если, конечно, ты захочешь меня выслушать.
Аэлин сложила руки на груди и замерла. Подходить ближе она не спешила.
— Одиннадцать дней, Мальстен, — обличительно произнесла она. — Ровно столько ты скрывался от меня, предпочитал отмалчиваться и находил какие угодно дела поважнее, чем обсуждение того, что произошло на арене цирка. Учитывая, что мы не так давно с тобой знакомы, это значительная часть нашей истории, не находишь?
Мальстен опустил голову.
— Ты права. Права во всем. — Теперь он осмелился сделать к ней шаг. — Я не представлял, как поговорить с тобой. Каждый раз, когда я пытался представить себе этот разговор, я вспоминал, как заверял тебя, что ничего подобного не случится.
Еще два решительных шага вперед.
Аэлин не двинулась с места.
— Когда я уехал… когда сбежал из Малагории три года назад, я оборвал для себя все связи с этим городом, с этой страной и с живущими в ней людьми.
— У тебя не получилось, — напомнила Аэлин. Голос прозвучал хрипло, в нем сквозила обида.
— Пойми, я не имел понятия! — с жаром воскликнул Мальстен, заставив ее вздрогнуть.
— Не имел понятия, что люди могут не забыть тебя? Если так хотел стереть себя из их памяти, стоило воспользоваться нитями, — скептически хмыкнула Аэлин. Мальстен замер и выпрямился, как будто кто-то приковал его к столбу. Аэлин непонимающе склонила голову. — Ты хоть понимал, что можешь много значить для кого-то?
Он не ответил.
— Мальстен, не мне учить тебя тому, что такое боль, но ты хоть понимал, что причинял ее мне каждым днем своего молчания?
Он резко перевел на нее взгляд.
— Я… понимал, что унизил тебя своим поведением тогда, на арене… — неловко проговорил он. — Догадывался, что разозлил тебя. Но я не думал, что…
— Не думал, что ранишь меня? — Она покачала головой. — Проклятье, Мальстен, это просто немыслимо! Ты не считал, что я ждала тебя каждую минуту после выходки Ийсары?
Он вновь опустил голову.
— Я был уверен, что ты не хочешь меня видеть.
