Отчего-то в душе Мальстена зарождалось недоброе предчувствие относительно этой встречи. Ему казалось, что кто-то — то ли Аэлин с Карой, то ли Бэстифар, то ли все они вместе — сговорились, чтобы заставить его уйти из комнаты Дезмонда. Он только не понимал, зачем.
Он открыл дверь в тронную залу и обнаружил за установленным в центре вытянутым столом четверых малагорцев, прежде ему не встречавшихся. Помимо них в зале присутствовал Бэстифар, восседавший во главе стола в привычно красной рубахе. Подле него сидел сухопарый Фатдир, недовольно буравящий Мальстена глазами.
— Мой друг! — призывно воскликнул Бэстифар, широко улыбнувшись. — Проходи, мы тебя заждались.
Мальстен нахмурился, подходя к столу.
— Что ты устроил, Бэс?
Аркал изумленно округлил глаза.
— Короткая же у тебя память. Я обещал тебе договор, припоминаешь? — Он прищурился. — Неужели ты думал, что я не сдержу слово?
Мальстен шумно втянул воздух и покачал головой.
— Бэс… я не должен соглашаться на это. Я не имею право поступать так с твоей страной, она не должна зависеть от меня.
— В чем я с ним совершенно согласен, — недовольно буркнул Фатдир.
Бэстифар лишь отмахнулся от возражений.
— Она и так зависит от тебя, Мальстен, — пожал плечами аркал. — Ты — главное оружие в будущей возможной войне. Считай это моими гарантиями, а не своими, если тебе так проще.
Один из законников молча придвинул данталли лист пергамента, с одной стороны которого уже стояла подпись Бэстифара шима Мала.
— Изучи документ, мой друг, — осклабился аркал, сложив пальцы домиком. — Внимательно изучи. Думаю, ты понимаешь, что, не подписав его, ты отсюда не уйдешь.
Бенедикт Колер протянул руку и принял протянутый колдуном пузырек с ярко-зеленой жидкостью, заранее поморщившись. Ланкарт обещал придать зелью, приготовленному из тел хаффрубов, более сносный вкус, но в этом деле не преуспел. Он заявил, что если будет слишком долго делать его аппетитным, не останется никаких ресурсов, чтобы приготовить достаточное количество для малагорской операции. А без этого вся миссия будет обречена на провал — любая армия, сколь бы мощной она ни была, станет марионетками в руках Мальстена Ормонта или не устоит против боли, которой их станет пытать Бэстифар шим Мала. Без этого снадобья люди Совета Восемнадцати не объединятся под знаменем Культа. Бенедикт поставил все, что у него было на успех Ланкарта.
Глубоко вздохнув, Бенедикт поднес пузырек к губам и прищурился.
— Доза прежняя? Пара глотков?
— На этот раз концентрация не такая большая, как раньше, — развел руками Ланкарт, с трудом скрывая нетерпение, — так что можешь для надежности выпить больше.
— Больше — это сколько?
— Глотка три, — небрежно пожал плечами колдун.
— Тебе нужен тост? — нетерпеливо подтолкнул Ланкарт, безотчетным движением разминая колено хромой ноги.
Бенедикт качнул головой, выдохнул, как перед приемом крепкой настойки, и сделал три уверенных глотка. За время их с командой пребывания в деревне некроманта он испытывал на себе вариации этого снадобья уже четырежды. Это был пятый раз. За несколькими глотками обыкновенно следовала тошнота и чудовищная резь в желудке. От этих эффектов Ланкарт должен был избавиться — если солдат, которые будут принимать это средство в Малагории, скрутит приступ боли, не понадобится никакой аркал, чтобы остановить наступление. Больше всего Бенедикт боялся, что вояки, сколь бы храбрыми ни были, спасуют перед неизведанной магией, а боль распалит их страхи ярче, чем полыхали анкордские костры.
