— О чем ты думаешь? — наконец тихо спросил Ренард. — Я почти слышу, как бешено бьются мысли в твоей голове. И они смердят.
Харт поморщился.
— Я… опасаюсь за зелье, — шепотом ответил он, решив озвучить другой вопрос, беспокоивший его. — Даже если оно сработает на Жюскине, это не гарант. Мальстен Ормонт сильнее. Он может прорываться сквозь красное. И мы до сих пор не знаем, не он ли убил хаффрубов во Фрэнлине. Что, если зелье ему не помеха?
Ренард нахмурился и несколько мгновений обдумывал мысль Киллиана.
— Это невозможно, — наконец заключил он. — Ормонт одарен, но не всесилен. Ни одному данталли не удавалось подчинить себе хаффруба, ни одному аркалу не удавалось на них подействовать. Они защищены от любой магии.
— А красное способно защитить от нитей, — напомнил Киллиан. — Но попробуй сказать об этом погибшим олсадским жрецам. Если ты забыл, сквозь красное тоже не многие прорывались. Мальстен Ормонт делал это играючи.
— И все же такие случаи были, поэтому прорыв сквозь красное делает Ормонта, опять же, одаренным, но не исключительным, — возразил Ренард. — С хаффрубами ничего подобного произойти не может, это против природы.
— Просто никто мог этого не записать, — упорствовал Киллиан. — Ормонт сумел вырваться даже из этой деревни. — Он понизил голос до тишайшего заговорщицкого шепота. — И, можешь считать меня мнительным, но мне кажется, Ланкарт что-то недоговаривает о том, как именно это произошло. Ормонт — могущественный данталли. Что, если он все же сможет взять под контроль всех, кто примет снадобье? Даже если после этого его убьет расплата, сначала он разделается со всеми нами.
Ренард вновь серьезно призадумался над словами Киллиана. Ему не хотелось признавать это, но смысл в них был. Могла ли ставка Бенедикта на это чудодейственное снадобье оказаться провальной?
— Головы хаффрубов были отрублены отточенным ударом, — сказал он, и из его голоса, казалось, испарились остатки эмоций. — Это сделал не Ормонт. С ним была Аэлин Дэвери, она охотится на иных много лет. Это ее рук дело.
Киллиан поджал губы.
— Одна женщина способна вырезать целое семейство хаффрубов? — осторожно спросил он. Он помнил, что в Олсаде Аэлин Дэвери сумела ранить Ренарда в поединке, и, похоже, тот до сих пор не мог с этим смириться. Киллиан не хотел напоминать ему, что, сколь бы хорошим воином он ни был, хаффрубы Фрэнлина видятся более серьезными соперниками для одинокой охотницы хотя бы за счет их количества. Он думал, Ренард понимает это и сам, но, похоже, ошибался.
— Если б она не была на это способна, — зашелестел замогильный голос, — она бы не выдержала столько лет, скитаясь по материку и зарабатывая на жизнь таким способом.
С каждым словом голос Ренарда становился все суровее. Киллиан понял, что пришла пора закончить этот разговор. К тому же, они как раз успели подойти к склепу.
— Ясно, — бросил Киллиан напоследок и двинулся к темному провалу входа, минуя Бенедикта. В белой рубахе и темных штанах вместо привычного красного одеяния он казался Киллиану незащищенным.
Проходя мимо наставника, он старался не выдавать своих опасений и даже не смотреть на него. Он знал, что никто не давал Бенедикту оружия — на случай, если Жюскин сделает его своей марионеткой, он хотя бы не сможет заставить его сразу совершить самоубийство — Иммар успеет его сдержать, а Киллиан успеет всадить кинжал в горло демону. И его рука не дрогнет.
Не успел Киллиан войти в склеп, как рука Бенедикта легла ему на плечо.
— Харт, — обратился он и дождался, пока ученик посмотрит на него. Замечал ли он перемены с его глазами? Боится ли его теперь? Киллиан этого не знал. Бенедикт несколько мгновений внимательно смотрел на ученика, затем кивнул и напутственно произнес: — Будь осторожен.
— Вы тоже, — мрачно отозвался Харт и вошел в темноту склепа.
Здесь стоял отвратительный запах немытого тела, крови и испражнений. Привязанный к стулу обессиленный избитый данталли сидел, уронив голову на грудь и, похоже, спал. Киллиан приблизился к нему, перебарывая тошноту и одновременно давя в себе приступ жалости.
