Оклик заставил обоих данталли обернуться. Они не заметили, когда Аэлин успела покинуть свое место в зрительских рядах и оказаться здесь. Вид у нее был решительный, но немного встревоженный. Она несколько мгновений смотрела на Дезмонда, затем перевела взгляд на Мальстена.
— Я думаю, на сегодня хватит, — многозначительно произнесла она. — Он что-то увидел? Пока достаточно. Пусть идет.
Дезмонда не понадобилось просить дважды, он тут же покинул арену. Аэлин не смотрела ему вслед, она приблизилась к Мальстену и шепнула ему на ухо:
— Не отпускай нити, пока не придем к тебе в покои.
Мальстен нахмурился. Он уже не удивлялся тому, что Аэлин умела по его лицу определить, когда он применяет нити. Куда больше его удивила просьба, и, похоже, охотница это понимала.
— Доверься мне, — кивнула она. — Держи их. И идем.
Не понимая, в чем дело, Мальстен последовал за ней в свои покои. По пути он не задавал ей вопросов, а пытался по ее виду понять, что происходит. Однако ему это удавалось далеко не так хорошо, как ей, поэтому он быстро оставил попытки. Войдя в комнату, Аэлин закрыла дверь и кивнула в сторону кровати. Мальстен неловко передернул плечами и непонимающе уставился на Аэлин.
— Я… не уверен, что правильно тебя понимаю, — нервно усмехнулся он.
— Скорее всего, неправильно, — улыбнулась Аэлин. Веселье проскользнуло в ее улыбке лишь на миг, но затем выражение лица изменилось, первыми посерьезнели глаза.
Мальстен коснулся ее щеки.
— Да в чем дело?
— В расплате, — коротко отозвалась Аэлин. Мальстен нахмурился, решив, что скоро будет непроизвольно кривиться, едва услышит это слово.
— Боги, я-то уж подумал, случилось что-то серьезное, — вдохнул он. Аэлин подтолкнула его к кровати и кивнула.
— Серьезное и случилось. Ты, видимо, забыл, что сделал по просьбе Бэстифара совсем недавно? — Она говорила это почти осуждающе. — Ты взял под контроль огромное количество людей — в том числе в красном — продержал их некоторое время, а потом отдал расплату Бэстифару, хотя ты прекрасно понимал, к чему это тебя приведет. И вряд ли после сегодняшней расплаты тебе бы удалось доказать Дезмонду, что прорыв сквозь красное не так уж страшен. Если бы ты пережил это при нем, он бы еще хоть раз пришел на тренировку?
Она опустила взгляд на его ладонь, едва заметно напряженную. На какой-то миг ей показалось, что если она сосредоточится, то и сама сможет увидеть нити, которым Мальстен держит своих марионеток.
— Ты их еще удерживаешь? — осторожно спросила Аэлин. — Судя по лицу, да.
Мальстен улыбнулся.
— Им это не мешает, честное слово.
Аэлин подошла ближе, аккуратно взяла его руку и всмотрелась в центр ладони. Ничего не было видно. Она в нерешительности поднесла руку к точке, откуда, по ее мнению, тянулись нити, и поводила над ней, как над огнем. Дыхание Мальстена стало рваным, по телу заметно прокатилась волна дрожи, и Аэлин спешно отвела руку.
— Прости. Тебе неприятно?
— Мне… странно, — виновато улыбнулся Мальстен. — Прости, я не хотел обидеть. Просто раньше никто так не делал.
— Я смогла к ним прикоснуться?
— И да, и нет. Ты не можешь их почувствовать, нарушить или сдвинуть с места, но я все равно ощущаю твое прикосновение.
Аэлин качнула головой.
— И как это ощущается?
— Трудно объяснить, — туманно отозвался он. Аэлин предположила, что, скорее всего, ее действие причинило ему боль, но говорить об этом он считал ниже своего достоинства.
Прежде чем она успела задать вопрос, Мальстен небрежно повел ладонью в сторону и сказал:
— Кстати об этом.
Изменения были совершенно незаметными, особенно, если не знать, на что смотреть. Ладонь Мальстена будто стала чуть свободнее, из нее ушло звенящее напряжение, которое скрывалось там до этого. Переменилось и лицо: оно перестало казаться таким потусторонним, серо-голубые глаза вновь стали походить на человеческие, в уголке губ показался слабый намек на улыбку. Он уже собирался вдохнуть, чтобы что-то сказать, и вдруг по лицу пробежала тень. Глаза будто запали, кожа начала стремительно бледнеть, а тело оседать на пол. Из груди вырвался сдавленный стон, перешедший в отрывистый крик, когда колени ударились о пол.
— Мальстен! — Ахнув, Аэлин попыталась поддержать его, но не успела среагировать вовремя. Одновременно она пожалела, что так и не убедила его вовремя добраться до кровати, однако теперь было поздно: очевидно, что в своем состоянии он несколько шагов до кровати сделать не сможет. Как могла, Аэлин попыталась помочь ему лечь. — Осторожнее, — шептала она, — вот так. Скоро пройдет, держись…
Глаза Мальстена были полны настоящего ужаса. Очевидно, такой боли ему еще не приходилось испытывать, и он не рассчитывал на нее, словно понадеялся, что в этот раз эффекта от разрушительной силы аркала не наступит.
Расплата превращала кровь в жидкий огонь, разрывающий вены и артерии, разрушающий кости и оставляющий всего одну мысль: «сбежать от этого — куда угодно». Соприкосновение тела с полом только усиливало боль каждый раз, когда огненная дуга заставляла позвоночник выгибаться, а каждую мышцу звенеть от раскаленного напряжения.
