— Нет. Да. Это я виноват. Они хотели узнать про голема и тайну божьего творения. Я их к этому привел.
Голем. Это слово произнесла Сафира, рассказывая Фалконеру о потугах мужа сравняться с богом-творцом. Магистр сделал новую попытку уяснить истину.
— Но Эйдо убил ты?
Резкий вздох за спиной заставил Фалконера обернуться. В проеме под аркой высилась мрачная фигура Джона де Шартре. Настоятель обозрел освещенную фонарем сцену и пришел к очевидному заключению. В его глазах мелькнуло странное чувство облегчения, как будто все разрешилось к полному его удовлетворению. Фалконер предположил бы, что положение для настоятеля еще усложняется, но, кажется, это было не так. В голове у Фалконера еще беспорядочно метались мысли, а де Шартре уже распорядился, чтобы братья Томас и Майкл, державшиеся позади, вынесли тело Эйдо. Те неохотно протиснулись в узкую камеру и подняли труп с двух сторон, бледнея при виде крови и мозгов. Можно было ожидать, что Мартин воспользуется возможностью бежать, но он только бессильно опустился на земляной пол, запятнанный кровью его друга.
— Вот что бывает, если впустить аспида в свою среду!
В словах настоятеля сквозила горечь, смешанная с торжеством. Его переполняла ненависть к евреям и их заведомо мерзостным обычаям. Фалконер поджал губы, сдерживая рвавшийся с них резкий ответ. Если он хочет чем-то помочь Мартину, сейчас не время пререкаться с настоятелем. Для решения этой задачи превращение его во врага нецелесообразно. Кроме того, если каким-то чудом убийца — не Мартин, то это наверняка кто-то из монастырских. Настоятеля тоже нельзя исключать.
Настоятель тронул Фалконера за плечо, прервав его размышления.
— Я пройду вперед и позабочусь, чтобы тело Эйдо положили в боковой часовне. Не посторожишь ли ты снаружи, когда брат Томас запрет дверь? Мальчишку можно оставить здесь, пока не решим, что с ним делать.
Фалконер кивнул, хоть и не собирался долго торчать под закрытой дверью. Если заполучить ключ, будет время спокойно расспросить Мартина, а также и время внимательнее осмотреть погреба, в надежде отыскать разгадку мучившей его головоломки. Он задумался, где теперь Сафира и знает ли уже, что ее сына обвиняют в убийстве.
Оставив Мартина в глубине погреба, он вместе с настоятелем прошел к лестнице. Оба поднялись по ступенькам. Выходя, Фалконер предложил:
— Дай мне ключ, брат Майкл, я сам запру дверь. У тебя заняты руки.
Келарь поморщился, не желая расставаться с одним из своих ключей, однако руки у него действительно были заняты ногами мертвого Эйдо, а потому Фалконеру не составило труда отцепить у него с пояса большое кольцо с ключами. Келарь крякнул, чуть не выпустив тело.
— Это…
— Большой ржавый. Да, я заметил.
Пока монахи укладывали мертвого на груду сложенных в углу плетенок, Фалконер успел запереть замок и отцепить ключ от связки. Брат Майкл рысцой вернулся к нему, чтобы возвратить свое сокровище, но один ключ уже благополучно покоился в кошеле у магистра. Проследовав за монахами через склад, Фалконер остановился на юго-западном углу крытой галереи. Он проводил взглядом маленькую похоронную процессию, степенно удалявшуюся вдоль колоннады к боковой двери в церковь. Когда отблеск их свечей исчез, он взглянул на небо. В облачном небе уже показался тонкий серебряный серпик луны. Ливень прекратился, только легкая морось порой брызгала на болота, и отблески молний все еще освещали землю вдали. Очень далеко, над широкой ленивой рекой Темзой рокотал гром.
— Сафира, — тихонько окликнул Фалконер в надежде, что женщина затаилась в тени.
Не получив ответа, он позвал громче:
— Сафира!
Возможно, она решила, что на самодельных носилках несут ее сына, и последовала за ним в церковь? Как бы то ни было, Фалконер не мог больше терять времени. Он торопливо вернулся к двери погреба, открыл его украденным ключом и прошел внутрь, заперев за собой дверь. Спускаясь по ступеням, он, чтобы не напугать мальчика, окликнул:
— Мартин…
Тишина. Внизу он заговорил снова, уже громче:
— Менахем, я твой друг. Я знаком с твоей матерью, Сафирой.
Мальчик не отозвался даже на имя матери, и Фалконер забеспокоился. Что если Мартин успел что-то сделать с собой? Молясь в душе, чтобы с ним не случилось беды, Фалконер прошел во второй отсек. Там было пусто. Первое, что пришло ему в голову: Мартин затаился в первом погребе, чтобы перехитрить магистра. Может, он надеялся, что тот оставит дверь незапертой и даст ему возможность удрать? Уильям быстро развернулся и осветил первый отсек. Гнилые бочки, которые он осматривал совсем недавно, стояли на месте, но человеку здесь негде было спрятаться. Для полной уверенности Фалконер посветил фонарем в каждую из стенных ниш. Никого. Мартин пропал.
