— Надеюсь, ты не выпустил мальчишку. Он убийца, и ты сам понимаешь последствия подобного поступка.
— Нет, я не выпускал Мартина, но и в погребе его сейчас нет.
Настоятель резко остановился:
— Попрошу не говорить загадками, мастер Фалконер. Или он в погребе, или ты его выпустил. Другого ответа не существует.
— Поверь мне, настоятель Джон, существует. И на меня тоже было совершено нападение, за той же запертой дверью, так что, сам понимаешь, должен существовать другой ответ. Но давай дойдем до госпиталя, и я продемонстрирую тебе решение.
Они стояли у входа в больницу, и настоятель, бросив на Фалконера недоверчивый взгляд, все же шагнул внутрь. Он явно начинал подозревать в магистре какого-то злого колдуна. Устраивает исчезновение мальчика, потом объявляет о нападении призрака на него самого… Он надеялся, что нынешние беды не связаны с доверенной ему мрачной тайной погреба. Пройдя вслед за Фалконером в госпиталь, он убедился, что там ничего не изменилось. Несколько келий было занято дряхлыми монахами, проводящими оставшиеся недолгие дни жизни в обстановке несколько менее суровой, нежели требовали строгие монастырские правила. А в последней из них брат Томас снова сидел над распростертым на постели братом Питером, все так же прикованным к кровати. Настоятель с Фалконером прошли по проходу под торжественное песнопение первой службы, восславляющее новый день, доносившееся к ним из церкви. Они остановились в ногах кровати Питера, и юноша открыл глаза. Взгляд его был пустым, как бывает спросонья. Настоятель и брат Томас воззрились на Фалконера с любопытством, ожидая, что дальше. Фалконер, осмотревшись, окончательно убедился, что картина убийства Эйдо Ла Зуша, сложившаяся у него в голове, верна. Однако он нуждался в присутствии еще одного лица и надеялся, что точно вычислил его местонахождение. Впрочем, пока Мартину лучше было не показываться на глаза.
— Настоятель, вечером ты опасался, что трое из ваших монахов пропали, а вскоре обнаружили одного из них — вот этого брата Питера — не в своем уме. Заподозрив, что в монастыре произошло что-то недоброе, вы поторопились обвинить брата Мартина.
— И теперь стало ясно, что я не ошибся, и средоточием всего этого зла был Мартин ле Конве. Этот еврей…
Фалконер вскинул руку, потому что ему послышался шорох откуда-то из глубины больницы. Пришлось прервать обличительную речь настоятеля, пока мальчик не потерял терпения.
— Довольно об этом, настоятель. Давай сначала спросим брата Питера, чем он с двумя друзьями занимался в погребе, где нашли убитого Эйдо Ла Зуша.
Настоятель шумно вздохнул.
— В погребе? Что они могли делать в погребе? Дверь много лет не отпиралась, и единственный ключ — у брата Майкла. Ты сам видел, как туго открывалась дверь. В погреб давно никто не спускался. Я недвусмысленно запретил им пользоваться.
— Однако же мы нашли Мартина и Эйдо как раз в погребе.
Осмыслив, что из этого следует, настоятель побледнел. И Фалконер снова подивился, что такое кроется там внизу, что настоятель хочет утаить это от всех. Что-то настолько важное, что ради него можно пойти на убийство? Он постарался это запомнить и продолжал развивать с вою мысль.
— Скажи нам, Питер, что делали в погребе ты, Мартин и Эйдо?
Фалконер подметил, как затуманился взгляд монаха: парень пытался подобрать подходящее оправдание. Не сумев ничего придумать, он изобразил недоумение:
— Я там не бывал. Никогда.
Фалконер холодно улыбнулся.
— Но ведь есть еще кое-кто, у кого мы можем узнать правду. Так, Питер? Мартин там был. И он знает, чем вы занимались. Проверяли древние тайные учения и призывали имя Божье, чтобы вдохнуть жизнь в груду глины.
Двое монахов, ахнув, поспешно перекрестились — Боже упаси от подобного святотатства! Питер лежал неподвижно, его мальчишеское лицо застыло. Звякнула цепь — это его рука упала на край кровати. Фалконер не отступал:
— Мартин мог бы рассказать нам об этом. Верно, Мартин?
Он почти выкрикнул последние слова, заставив присутствующих вздрогнуть. Вопрос застыл на устах у настоятеля, когда женский голос отозвался:
— Он идет, Уильям. И ему очень стыдно.
Из соседней кельи вышла Сафира Ле Веске, все еще закутанная в серый плащ Фалконера. Она подталкивала перед собой упирающегося Мартина. Монашеское облачение на нем перепачкалось в грязи и промокло снизу почти до пояса.
— Брат Томас, возьми мальчика и запри его где-нибудь. Понадежнее на сей раз.
Приказ настоятеля явно не подлежал обсуждению, и травник уже бросился было его исполнять, но Фалконер удержал его.
— Это совсем ни к чему, верно. Мартин? Ты ведь не сбежишь?
Мартин Ле Конве покачал головой и стыдливо потупил взгляд.
— Разве можно верить его обещаниям?
Настоятель был неколебим в своей ненависти к юному монаху.
— Он уже сбежал из погреба… И ты еще не объяснил, каким образом, мастер Фалконер!
