— Если бы я так не боялась высоты, я обязательно лазила бы в дыру, — твердо сказала Джессика и улыбнулась.
Когда они отошли, Жаклин спросила:
— Все ваши гости знают про этот ход?
— Только те, кто мне симпатичен, — ухмыльнулся Жан.
— У вас разнообразный вкус, — констатировала она.
Он пожал плечами:
— Я люблю жизнь во всех ее проявлениях. Опять последнее слово осталось за ним. Навстречу им шел худой нескладный человек в белом халате. Дюбуа почему-то не стал представлять их с Жаклин друг другу, а довольно-таки резко произнес:
— Борис, миссис Саймон сидит у фонтана одна. Вам о чем-нибудь это говорит?
— Почему бы ей не побыть немного в одиночестве? — возразил Борис. — Нельзя же все время торчать на людях, это иногда утомляет.
— Наверное, да, — Жан не сбавил резкого тона. — А где, позвольте спросить, Антуан?
Видно было, как молодой человек занервничал.
— Играет в теннис, мсье.
— И с кем же?
— С этой датчанкой. С Кристиной…
— Хорошо, — выдохнул Дюбуа, но выражение его лица явно выражало прямопротивоположное сказанному. — Через час я буду ждать вас у себя. Вас и Антуана.
— Хорошо, мсье, — Борис покраснел и, отходя от них, споткнулся.
— Что-то случилось? — спросила Жаклин, пораженная переменой в настроении Дюбуа.
Он улыбнулся ей.
— Ничего, малыш. Некоторый сбой в системе. Это иногда случается.
— У вас дела. Я могу погулять по замку и одна.
— Ну уж нет. Чтобы такая красивая женщина гуляла в одиночестве по нашему замку? Да вас же разорвут на части.
Правда, вы этого еще до конца не понимаете…
— Пусть разорвут. Что за беда. Или вы решили получить на меня исключительное право?
Он вдруг резко повернулся и схватил ее за запястья.
— Если бы это было возможно, я счел бы, что жизнь удалась вполне.
Она ощутила его прерывистое дыхание и почувствовала, как разливается тепло в районе солнечного сплетения. «Опять гипноз», — подумала она и высвободила руки. Он укоризненно на нее посмотрел, но ничего не сказал.
Они поднялись на открытую площадку замка, освещенную ярким полуденным солнцем. Здесь располагался огромный прозрачный бассейн. В это время в нем было многолюдно. Некоторые из гостей неподвижно покоились на низких плетеных лежаках, подставляя тела солнцу, но основная масса плескалась в голубой прохладе. Слышались крики и веселый смех.
— Не хотите окунуться? — спросил Дюбуа у Жаклин.
— Тогда пришлось бы возвращаться за купальником. Я как-то не подумала об этом.
— В этом нет нужды. У нас не обращают внимания на такие условности.
И вправду, приглядевшись, Жаклин заметила, что почти все отдыхающие, как на берегу, так и в бассейне, были обнаженными.
— Я так не очень люблю, — призналась она.
— Как хотите, — проговорил Жан. — Но вы рискуете изжариться на солнце. А я, пожалуй, искупаюсь.
Они подошли к бассейну, и он, легко скинув одежду, стремительно нырнул в воду. Она залюбовалась на уверенные движения его загорелого тела. Дюбуа был прекрасно сложен и для своих, как решила Жаклин, сорока лет находился в прекрасной спортивной форме. Доплыв до середины бассейна, он оглянулся и помахал девушке рукой, приглашая последовать за ним. Жаклин немного поколебалась, но не решилась. Он подождал и поплыл обратно.
Оглядываясь на обитателей замка, она не заметила никого, кто хотя бы отдаленно напоминал Барбару Деново. Конечно, здесь наверняка были не все. «Может быть, у кого-нибудь прямо спросить о Барбаре? — подумала Жаклин. — Да в конце концов, у того же Жана. Что тут страшного?» Но какое-то шестое чувство останавливало ее.
Дюбуа подтянулся на руках и вылез на край бассейна. Она не смогла скрыть восхищения в своих глазах — так он был хорош.
— Зря, — весело отфыркиваясь, произнес он, — вода великолепна. Вас останавливает ложный стыд.
Напротив, когда все раздеты, стыдно быть одетой,
— По вашей логике, когда все грабят, стыдно оставаться честной?
— Ну, сравнили, — рассмеялся Жан. — Здесь никто никого не грабит. Просто наслаждаются солнечным днем и прекрасным купанием. И своим прекрасным телом. Разве можно стыдиться собственного тела?
Жаклин пожала плечами. Ей очень хотелось искупаться. И она знала, что стыдиться своего тела ей не приходится. Сейчас ее останавливало, пожалуй, только упрямство и нежелание поддаваться уговорам этого человека. И так он слишком забрал власть над ней.
— Я, пожалуй, еще поброжу по замку. И не провожайте меня, пожалуйста. Я иногда люблю делать открытия самостоятельно. Тем более что у вас, кажется, дела.
— Как угодно, — он улыбнулся ей своей открытой улыбкой. — Если заблудитесь — кричите. Я приду к вам на помощь.
Жаклин поднялась еще выше, на площадку, находящуюся над бассейном. Отсюда был виден и бассейн, и маленький дворик с фонтаном, где продолжала еще сидеть пожилая миссис, и большой двор, где сновали какие-то рабочие, перенося коробки с продуктами и молочные бидоны. Она проводила взглядом Дюбуа, который уже оделся и скрылся в узорной арке.
С площадки во все дворики вели каменные лестницы. Она обошла площадку и стала спускаться во дворик с фонтаном. Пожилая женщина подняла голову и приветливо ей улыбнулась.
