— Нет. Причем тут Грати? А что касается дочери… Я думала, что вскоре сообщу ей: я жива… Но она попала в клинику. В том состоянии, в котором она находилась, она просто не выдержала бы нового потрясения.
— Но потом Барбара выросла. И вылечилась. Хотя, я опять повторяю, что она никогда не была серьезно больна… Но оставим это. Вы следили за ее судьбой, не так ли? Почему вы не дали ей знать о себе потом?
Мадам Брассер взглянула на Жаклин тяжелым взглядом.
— Почему вы считаете, что можете влезать во все это?… Господи… Я однажды написала ей… И до сих пор жалею об этом.
Жаклин помолчала, потом нерешительно спросила:
— Скажите, а мсье Деново… Вам никогда не приходило в голову написать ему?…
— Уходите, — тихо сказала мадам Брассер. — Вы пытаетесь вернуть меня в ту жизнь. Я вам такого права не давала.
Жаклин поднялась.
— Простите меня, мадам. Но если вы все захотите повидаться с вашей дочерью…
Вот мой номер телефона, а это телефон гостиницы, в которой сейчас находится Барбара, — она протянула листок бумаги, — и она не уедет оттуда, не встретившись с вами. Ей сейчас хуже, чем вам, — добавила она.
Мадам Брассер медленно подняла руку и взяла листок.
— Я ухожу, — сказала Жаклин. — Но мое недоумение остается.
Сыщица вышла.
Мадам Брассер медленно опустилась в кресло. Если бы кто-то увидел ее сейчас, то, наверное, не поверил бы своим глазам… Ведь мадам Брассер никогда не позволяла себе слабости. Ни при каких обстоятельствах.
Все случившееся десять лет назад предстало перед ней ярко и отчетливо.
Жан ворвался в ее жизнь свежим ветром надежды и открыл новые горизонты в любви. Любовь к Клоду уже не казалась ей такой всепоглощающей. Любовь приходит и уходит, думала она тогда. Но не исчезает способность любить. И значит — жить. Наверное, она не любила Жана так, как Клода. Но ей не хотелось анализировать и сравнивать. Ей просто хотелось любить. И Жан давал для этого все возможности.
…Она ждет Жана. Бесшумно открывается дверь, но в комнату неслышными шагами входит не Жан, а старинный друг их семьи — Пьер Грати. Элен никогда не относилась к нему с отвращением, но в этот раз она чувствует, насколько неприятна его внешность.
Может быть, потому, что она ожидала увидеть совсем другого человека.
Пьер начинает что-то говорить, но она не понимает ни слова. Он объясняется ей в любви. Он подходит к ней и пытается обнять. Она отталкивает его. Лицо его искажается мучительным страданием. И тогда он рассказывает ей о замысле Клода. Ее муж заплатил деньги, чтобы Жан соблазнил ее. Мир переворачивается в одно мгновение. Ее нельзя любить! Все отношения построены на обмане и коварстве отвратительной человеческой природы. Её никто никогда не любил. Кроме этого нелепого, отвратительного уродца. Жить больше незачем. Все потеряло смысл.
Думала ли она тогда о дочери? Нет. В тот момент она едва ли помнила о самом ее существовании. Мысли о дочери придут позже. Когда она вновь обретет силы. Но это случится еще так нескоро…
Поздно вечером Жаклин позвонила Барбаре.
— Вы были правы, сказала она. — Ваша мать жива. Завтра я заеду за вами, и мы вместе поедем к ней.
— Где она? — срывающимся голосом проговорила Барбара.
— Она в замке, и с ней все в порядке. Она… любит вас.
— Но почему… почему…
— Барбара, — сказала Жаклин устало. — Жизнь иногда бывает ужасно сложной. Завтра, я надеюсь, вы увидите ее сами и сможете задать ей любые вопросы. Она вас любит, — повторила она. Разговаривать с девочкой было мучительно. Да и что она могла бы ей объяснить?
— Я поеду сейчас, — сказала Барбара.
— Не думаю, что это правильно, — возразила Жаклин. — Ей нужно подготовиться к встрече. Для нее было большой неожиданностью, что вы здесь. Дайте ей время.
— Хорошо, — тихо проговорила Барбара и повесила трубку.
«Вот и все», — сказала себе Жаклин. Она позвонила в Лион и упала на кровать. Раздеваться у нее уже не было сил.
— Все нити преступления тянутся к Касуэллу, — говорила Жаклин Джессике Саймон по дороге в Беатензее. — Полагаю, что Пьер Грати непосредственно причастен к убийству. Я думаю, теперь мы сможем выяснить, что произошло. Видимо, ваш муж каким-то образом стал у них на пути, и они были вынуждены его убить. Дело касается, действительно, каких-то разработок, которые осуществляются в клинике пансионата. Вы были правы.
— Каким образом вы собираетесь выяснить у Грати правду? Если он имеет к этому отношение, вряд ли он станет откровенничать.
Жаклин усмехнулась.
— Есть масса способов, поверьте. Может быть, они не совсем гуманны, но действуют безотказно.
— Вы собираетесь применить пытки? — удивленно подняла брови миссис Саймон.
— Нет, конечно… Существуют более современные методы.
— А как на это посмотрит де Верра?
— Он на это не будет смотреть. Мы постараемся его не расстраивать.
Миссис Саймон только покачала головой.
