Облачный атлас полностью

Ну вот, взял я это бирюзовое снадобье и побла’одарил ее, один то’ко раз. Мероним сказала: Ни словом не поминай этого, ни сейчас, ни впредь, пока я жива, и это обещание я выполнил от и до. Я бросил его в рот своей дорогой сестрейки, когда менял влажную губку у нее на голове, как велела мне Мероним, так шо никто ничего не увидел. И шо же случилось?

Через три дня Кэткин вернулас’ на занятия в школьную, ей.

Три дня! В общем, я п’рестал искать доказа’льства того, шо Предвидящая шпионит за нами, шоб нас поработить. Лири из Хило каркал всем суркам здесь и там, и жабам на дорогах, и всему большому миру, шо нет целителя более великого, чем он, даж’ среди Предвидящих, однако большинство людей полагали, шо этого добилас’ Уимоуэй, ей, а вовсе не он.

Однажды, примерно через луну после болезни Кэткин, мы ели на ужин кроликов с обжаренным таро, как вдруг Мероним сказала то, шо всех поразило. До возвращения К’рабля она намеревается взойти на Мауна-Кеа, сказанула она, шоб увидеть то, шо увидит. Первой заг’ворила Ма, уже встревоженная. Зачем, сестрея Мероним? Вверху на Мауна-Кеа нет ничего, кроме бесконечной зимы и огромной груды скал.

Ма, вишь, не сказала того, о чем мы все думали, пот’му шо не хотела выглядеть варваркой-дикаркой, но вот Сусси ничего утаивать не стала. Тетя Меро, если ты туда поднимешься, Старый Джорджи зам’розит тебя и выкопает душу своей злобной-гадкой ложкой и сожрет ее, так шо ты никогда даж’ и не родишься заново, а твое тело превратится в зам’роженный валун. Тебе надо оставаться здесь, в Долинах, где безопасно.

Мероним ничуть не подтрунивала над Сусси, она лишь сказала, шо у Предвидящих есть такая Смекалка, к’торая заставит Старого Джорджи держаться подальше. Восхождение на Мауна-Кеа было необходимо для составления карты Наветренной стороны острова, объяснила она, да и по-любому жители Долин нуждалис’ в более точных сведениях о п’редвижениях Конов через Подветренную сторону и Ваймеа. Ну, было время, когда такие слова возбудили бы во мне подозрения, но теперь я об этом не думал, не, однако оч’ встревожился за нашу гостью. Ладно, когда эта новость вывалилас’ наружу, то молва трудилас’ без устали неско’ко дней подряд. К’рабельщица восходит на Мауна-Кеа! То и дело к нам заходили люди, предостерегая Мероним, шоб не ходила туда, не совала свой нос за ограду Ста-Джо, иначе она никогда оттуда не вернется. Даж’ Нейпс посетил нас и сказал, шо взойти на Мауна-Кеа в предании – это одно, а для того, шоб сделать это по-настоящему, надо прост’ хряпнуться-рехнуться. Аббатисса сказала, шо Мероним может сама решать, куда ей идти, но она бы ей не советовала: некому будет сопроводить Мероним наверх, прост’ вершина эта слишком уж неизвестна-опасна, три дня вверх да три дня вниз, и шо там встретится по пути, известно то’ко динго, да Конам, да Сонми, и в’обще, приготовления к обмену в Хонокаа потребуют всех рабочих рук в каждом жилище.

Вот тогда-то я всех и удивил, ей, и себя самого тож’, заявив, шо с ней пойду я. Меня не держали за самого бесстрашного бычка в хлеву. Так поч’му же я так поступил? Все просто. Первое, я был обязан Мероним спасением Кэткин. Второе, моя душа уже была наполовину отяг’щена камнями, ей, ясный пламень, мне не суждено было нового рождения, так шо мне было терять? Уж лучше пусть Старый Джорджи съест мою душу, чем чью-ни’удь еще, кто иначе родился бы снова, так? Это не храбрость, это просто здравый смысл. Ма была недовольна, в Долинах наступало напряженное время, пот’му шо подоспел урожай и все такое, но когда наступил рассвет, на к’тором мы с Мероним выходили в путь, она дала мне еды на дорогу, всяких-разных собственн’ручных копченостей-соленостей, и сказала, шо Па гордился бы, увидев, каким я стал взрослым-самостоя’льным. Джонас дал мне особый острый-крепкий гарпун для охоты на ершей-окуней, а Сусси – амулеты из раковин жемчужин, шоб слепить глаза Джорджи, если он за нами погонится. Мой кузей Коббери брался присмотреть за моими козами, он вручил мне мешок изюма из виноградников своей семьи. Последней была Кэткин, она поцеловала меня и Мероним и заставила нас обоих п’обещать, шо через шесть дней мы вернемся.