Внутри здания ген’ратора было совсем не так, как в остальных зданиях. Предвидящая расцвела от восторга, когда мы ступили в отдающиеся эхом помещения, но я не. Вишь, я знал, шо мы там были не одни. К’рабельщица, конечно, мне не верила, но в самом большом пом’щении, где безмолвно стояло могучее железное сердце, было шо-то вроде трона, окруженного столами с маленькими оконцами, цифрами и всем таким прочим, и на этом троне под сводчатым окном горбился умерший жрец Древних. Предвидящая тяжело сглотнула и вгляделас’ поближе. Главный ’строном, я полагаю, негромко сказала она, должно быть, он покончил с собой, когда наступило Падение, и запечатанный воздух спас его тело от разложения. Жрец-король, а не главный ’строном, подумал я, в таком-то чудесном дворце. Она принялас’ за работу, запоминая каждый дюйм этого гнетущего места своим оризоном, а я тем временем приблизился к этому жрецу-королю из мира совершенной Цив’лизации. Волосы его были спутаны, ногти загнулис’, шо крючья, а лицо за множество лет основа’льно сжалос’-провисло, но небесные одежды оставалис’ нарядными-свежими, в ушах висели сапфиры, и он напомнил мне дядюшку Биза, ей, такой же поросячий нос.
Слушай меня, житель Долин, заг’ворил покончивший с собой жрец-король, ей, слушай. Мы, Древние, были больны Смекалкой, и Падение было нашим излечением. Предвидящая не знает, шо она больна, но, ей, она правда больна. Через стекло в сводчатом окне видны были волны снега, метавшиеся-вертевшиеся и затмевавшие солнце. Отправь ее спать, Закри, иначе она и ей подобные принесут эту свою з’морскую болезнь в твои прекрасные Долины. Здесь я х’рошо присмотрю за ее душой, не беспокойся. К’рабельщица двигалас’ поодаль со своим оризоном, напевая усыпальницу Предвидящих, к’торой она обучила Кэткин и Сусси. Мысли мои тикали, шо часы. Разве убить ее не было варварством-дикарством?
Нет пра’льного аль непра’льного, поучал меня король ’строномов, есть лишь спасение твоего племени аль предательство его, ей, лишь сильная воля аль слабая. Она никакая не богиня, она всего то’ко кровь и сосуды.
Я сказал, шо не могу, шо молва заклеймит меня как убийцу и Аббатисса созовет собрание, к’торое изгонит меня из Долин.
О, подумай, Закри, насмехался король. Х’рошенько подумай! Как сможет узнать об этом молва? Молва скажет: «Известная всем чужеземка не обратила внимания на наши слова-обычаи и самовольно вторглас’ на Мауна-Кеа, а храбрый Закри пошел с ней, шобы поп’таться за ней приглядеть, но оказалос’, шо у нее не было так много Смекалки, как она думала».
Такт проходил за тактом. Хорошо, ответил я реши’льно и беспощадно, я проткну ее гарпуном, как то’ко мы выйдем наружу. Король довольно улыбнулся и больш’ ничего не г’ворил. Наконец моя жертва спросила, как я чу’с’вую. Прекрасно, отозвался я, хотя мне было не по себе, вишь, я не убивал никого крупнее коз, а вот теперь п’обещался убить человека, Предвидящую. Она сказала, шо нам надо поторапливаться, пот’му шо она не хочет, шоб нас там повязала вьюга, и повела меня к выходу.
Снаружи оказалос’, шо булыжники умолкли под снегом, к’торого насыпало по щиколотку. Одна снежная буря миновала, но другая, больше первой, была на подходе, так я думал.
Мы шагали к стальным в’ротам, она держалас’ вп’реди, а я стискивал в руке гарпун Джонаса, проверяя его остроту большим пальцем.
Давай! – приказали все камни-убийцы на Мауна-Кеа.
Промедлением ничего низзя было выгадать, нет. Я беззвучно прицелился в затылок Предвидящей, и Сонми сжалилас’ над моей душой, я швырнул это хищное орудие изо всех сил.
Не, я не убил ее, вишь, в ту долю мгновения, шо отделяла прицеливание от броска, Сонми сжалилас’ над моей душой, ей, и гарпун пролетел высоко над стальными в’ротами. Мероним даж’ не поняла, шо ее череп был едва не насажен на вертел, но я-то прекрасно п’нимал, шо меня од’левал своими чарами дьявол Мауна-Кеа, ей, все мы знаем его имя, будь он проклят.
Ты шо-то там увидел? – спросила Мероним после того, как гарпун унесся за ограду.
