Теперь я видел, Мероним жалеет, шо начала этот разг’вор, ей. Сонми была убита вождями Древних, к’торые ее боялис’, но прежде чем умереть, она рассказала п’ред оризоном о своих поступках-деяниях. Ее память оказалас’ у меня в оризоне, пот’му шо я изучала ее краткую жизнь, шоб лучше понять вас, жителей Долин.
Вот поч’му эта де’ушка так часто навещала мои сны и мысли! Значит, я видел шо-то вроде Смекалистого призрака?
Мероним утверди’льно кивнула. Закри, остается еще много зданий, в к’торые нам надо зайти до наступления ночи.
Ну вот, и когда мы пошли через огороженное это место ко второй обзвер’тории, то булыжники начали г’ворить. О, поначалу ты был прав насчет этой проклятой Предвидящей, братей Закри! Все твои верования она п’реворачивает вверх тормашками, выворачивает их наизнанку! Я зажал себе уши руками, но, ей, эти голоса, проходили сквозь ладони. Эта женщина лишь затем спасла жизнь Кэткин, шоб замутить твой разум чу’с’вом долга! Неудобоваримыми были и очертания и слова этих камней. Она ищет-рыщет по Большому острову, шоб заграбастать Смекалку, к’торая по праву принадлежит жителям Долин! Песчаные дьяволы проникли мне под веки. Твой Па не позволил бы лживой чужеземке ни втереться к нему в доверие, ни ’спользовать его как вьючного мула! Эти слова были так правдивы, шо, не будучи в силах хоть чем-либо им возразить, я болезненно оступился.
Мероним меня поддержала. Я не признался ей, шо булыжники поливают ее грязью, но она видела, шо со мной шо-то не так. Воздух здесь тонкий-жидкий, заметила она, и твой мозг может устать от такого г’лодания и сделать это причудливое место совсем причудливым.
Мы добралис’ до второго здания, и я, охваченный дремотой, тяжело опустился на землю, пока Предвидящая занималас’ открыванием двери. О, это полоумное вопящее солнце заполонило-опустошило мою голову. Это хитрая тварь, ясный пламень, Закри! Трумен Нейпс Третий восседал на своем камне. Мероним его даж’ не слышала. Ты шо, веришь, шо она твоя родственница? – горестно взывал он ко мне. И шо твои истины порождены лишь «тонким-жидким воздухом»? И я тож’? Ну, облегчение я испытал в следу’щий такт, когда открылас’ дверь обзвер’тории. Ни призраки, ни их колкие истины не могли, вишь, последовать за нами внутрь, полагаю, это Смекалка заставляла их оставаться снаружи.
Так оно и продолжалос’ целый день, ей. Большинство обзвер’торий оч’ походили на первую. Предвидящая открывала их и обследовала вместе со своим оризоном, по большей части забывая, шо я был рядом. Ну а я просто сидел и дышал этим очищенным Смекалкой воздухом, пока она не управлялас’ со своим делом. Но когда мы шагали между зданиями, булыжники хором обрушивалис’ на меня, вопя Иуда! и Вьючный мул! и К’рабельный раб! Призраки жителей Долин убеждали меня, не размыкая замерзших губ, ей: Она не твоего племени! И даж’ не твоего цвета кожи! и там и тогда, о, они безмерно меня пугали, признаюс’ в этом здесь и сейчас.
Подозрения меня прост’-таки разлагали.
Никто из Предвидящих никогда не был откровенен с жителями Долин, и в тот день я понял, шо Мероним не отличается от остальных. Когда мы добралис’ до последнего здания, булыжники заменили г’лубое небо тревожным серо-гранитным. Мероним пояснила мне, шо это была не обзвер’тория, но ген’ратор, к’торый вырабатывал магическую силу Смекалки, называемую ’лектричеством и приводившую в действие все это место, как сердце приводит в действие тело. Она восхищалас’ машинами и всем прочим, но я лишь чу’с’вовал себя одураченным-преданным из-за того, шо был ослеплен этой К’рабельщицей с тех пор, как она протолкалас’ в мое жилище. Я не знал, шо мне делать и как помешать ее замыслам, но у Джорджи были свои замыслы, будь он проклят.
