Эрни обернулся и удивленно вскрикнул. Когда я посмотрел в зеркало и увидел мистера Микса, забившегося в самое заднее купе автомобиля, то едва не съехал с дороги.
– Как… – начал я. – Когда… кто…
– Мистер Микс! – проворковала Вероника. – Какой чудесный сюрприз!
– Сюрприз? – сказал я. – Он нарушил законы чертовой физики!
– Вряд ли мы можем себе позволить сделать крюк в Эд, – констатировал Эрни, – и сейчас слишком холодно, чтобы его высадить. К утру он превратится в ледышку.
– Мы сбежали из «Дома Авроры», мистер Микс, – объяснила Вероника.
– Я знаю, – проблеял этот словно бы вконец нализавшийся старый дурачок, – я знаю.
– Один за всех и все за одного, да?
Пока внедорожник пожирал мили, направляясь к северу, мистер Микс сочился хихиканьем, сосал ириски и мычал марш «Британские гренадеры».
Свет фар выхватил надпись: БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ НА ДОРОГАХ ШОТЛАНДИИ. Здесь Эрни большим красным крестом обозначил на карте конец нашего маршрута, и теперь я видел почему. Перед нами была круглосуточная заправка, а рядом с нею – паб под названием «Повешенный Эдвард». Давно уже перевалило за полночь, но огни все еще горели.
– Припаркуйтесь у паба. Я выйду и принесу канистру бензина, так что никто нас не заметит. Потом предлагаю по-быстрому спрыснуть хорошо сделанную работенку. Дурак Джонс оставил в машине свой пиджак, а в пиджаке-то – как-никак! – Эрни похвастался бумажником размером с мой портфель. – Уверен, что он позволит нам гульнуть.
– Я знаю! – пришел в восторг мистер Микс. – Я знаю!
– «Драмбуи» с содовой, – решила Вероника, – будет самое то.
Через пять минут Эрни вернулся с канистрой.
– Порядок.
Он перелил бензин в бак, потом мы вчетвером отправились через стоянку к «Повешенному Эдварду».
– Бодрящая ночка, – заметил Эрни, предлагая руку Веронике.
Было чертовски холодно, и я никак не мог унять дрожи.
– И красивая луна, Эрнест, – добавила Вероника, продевая свою руку в его. – Какая великолепная ночь для побега с возлюбленным!
Она рассмеялась так, словно ей было шестнадцать. Я закрутил крышку над старинной своей мучительницей – Ревностью. Мистер Микс плелся шатко, и я поддерживал его до самой двери, где на доске мелом рекламировался «Смачный Матч!». В теплой пещере за дверью куча народу смотрела по телевизору футбол в каком-то отдаленном часовом поясе, где, в отличие от нашего, было светло. На восемьдесят первой минуте Англия отставала от Шотландии на один мяч. Никто нас даже не заметил. Англия играла с Шотландией, где-то за границей, посреди зимы – что, опять пришла пора отборочных матчей на Кубок мира? Вот и говори теперь о чертовом Рип ван Винкле{159}!
Я не большой любитель пабов с трансляциями, но там, по крайней мере, не было этой тум-тум-тумбовой кислотно-электрической музыки, а добытая тем вечером свобода выступала в роли самого прекрасного угощения. Овчарка потеснилась, освободив для нас место на скамье возле очага. Выпивку заказывал Эрни, потому что, как он сказал, у меня слишком южный выговор, за что мне могут плюнуть в стакан. Я получил двойной «Килмагун» и самую дорогую сигару, которую могли раздобыть в пабе, Вероника заказала свое «Драмбуи» с содовой, мистеру Миксу досталось имбирное пиво, а Эрни – кружка биттера «Энгри-Бастард». Бармен не отрывал глаз от экрана – он обслуживал нас исключительно на ощупь. Как только мы уселись в нашей нише, вдоль стойки пронесся циклон отчаяния. Шотландии назначили пенальти. Зрителей наэлекризовало чувство племенной розни.
– Эрни, хотелось бы уточнить наш маршрут. Позвольте-ка взглянуть на карту.
– Но ведь она оставалась у вас.
– А, должно быть, она… – У меня в комнате. Здесь, режиссер Ларс, надо как можно более крупным планом подать лицо Кавендиша, осознающего свою зловещую ошибку. Я забыл ее на своей кровати. На благо сестры Нокс. Забыл карту, на которой фломастером был обозначен наш маршрут. – В машине… О господи. По-моему, нам бы лучше по-быстрому покончить с выпивкой и ехать дальше.
– Но мы ведь только начали.
Я с трудом сглотнул.
– Насчет этой, как ее, карты…
Взглянув на часы, я расчислил расстояния и скорости.
До Эрни начинало доходить.
– Что насчет карты?
Мой ответ потонул в вопле племенного горя: Англия сравняла счет. И в этот самый момент, вот чтоб мне провалиться, в дверь просунулся Уизерс. Гестаповские его глазки остановились на нас. Нет, радостным он не был. Рядом с ним появился Джонс Гочкис, увидел нас, и уж вот он-то был по-настоящему рад. Он вынул мобильный телефон, чтобы призвать своих ангелов мщения… В отряде их состоял еще какой-то неотесанный детина в промасленном комбинезоне, но, похоже, сестра Нокс убедила Джонса Гочкиса воздержаться от вызова полиции. Мне никогда не доведется узнать, кем был этот промасленный детина, однако я сразу же понял: игра окончена.
Вероника горько вздохнула.
– Я цветущий горный край{160}, – едва ли не пропела она, – так надеялась увидеть, но, увы, мечта, прощай…
Впереди простиралась отравленная лекарствами полужизнь из ограничений и предписаний. Мистер Микс поднялся на ноги, чтобы идти с нашим тюремщиком.
