В библиотеке я отыскал домашний номер миссис Лэтем. Трогательным было наше телефонное воссоединение. Разумеется, миссис Лэтем пригасила свои чувства, костеря меня в хвост и в гриву, прежде чем поведать о том, что произошло за недели моего отсутствия. Гидра Хоггинсов распотрошила наш офис вдоль и поперек, когда я не смог явиться на свою назначенную на три часа кастрацию, но годы балансирования на грани финансового краха привели мою устрашающую «подпорку» в прекрасную форму. Она засняла акт вандализма на хитрую видеокамеру, предоставленную ей ее племянником. Хоггинсы, таким образом, были обузданы: держитесь подальше от Тимоти Кавендиша, предостерегла их миссис Лэтем, иначе этот документальный фильм попадет в интернет и из ваших разнообразных испытательных сроков вылупятся тюремные приговоры. Так она убедила их принять справедливое предложение на проценты с будущих прибылей. (Подозреваю, они испытали невольное восхищение хладнокровием моей дамы-бульдога.) Компания, управляющая зданием, воспользовалась моим исчезновением – и разгромом моей конторы – как поводом для того, чтобы нас вышвырнуть. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, мои бывшие комнаты отделывают под «Хард-рок-кафе» для скучающих по дому американцев. В настоящее время дела «Издательства Кавендиша» ведутся из дома, которым владеет старший племянник моей секретарши, живущий в Танжере. А теперь самая лучшая новость: какая-то студия в Голливуде за право снимать фильм по «Удару кастетом» уплатила сумму, бессмысленно длинную, как цепочка цифр на шрихкоде. Куча денег отойдет Хоггинсам, но все равно, впервые с тех пор, как мне было двадцать два, я в плюсе, да еще в каком.
Миссис Лэтем разобралась с моими банковскими карточками и проч., и теперь я, подобно Черчиллю и Сталину в Ялте, планирую будущее на картонных подставках под пивные стаканы – и должен сказать, что будущее это не слишком уж убого. Я найду голодного писателя-«негра», чтобы он превратил те заметки, что вы сейчас прочли, в мой собственный киносценарий. Да какого черта, если Дермот «Кастет» Хоггинс может написать бестселлер, по которому снимут фильм, то почему того же самого не может сделать Тимоти «Лазарь» Кавендиш? Вставить сестру Нокс в мою книгу, усадить ее на скамью подсудимых – да и отправить на плаху. Эта женщина была искренней – большинство изуверов искренни, – но из-за этого ничуть не менее опасной, а потому должна быть названа и устыжена. С несущественным вопросом – заимствованием машины Джонса Гочкиса – требуется обойтись как можно деликатнее, но и не таких паршивых рыбешек жарили. Миссис Лэтем связалась по электронной почте с Хилари В. Хаш, выразив нашу заинтересованность в «Периодах полураспада», и не прошло и часу, как почтальон доставил часть вторую. В бандероль было вложено фото, и оказалось, что «В» означает «Винсент»! Ну а что за жиртрест! Я и сам не Чиппендейл{165}, но при полете экономическим рейсом Хилари займет даже не два, но три места. Сейчас я узнаю, жива ли до сих пор Луиза Рей, вот доберусь только до одного из уголков «Заполошного чертополоха», своего фактического офиса, потерпевшего крушение галеона, таверны на задворках, куда Мария, королева Шотландии{166}, призывала дьявола, чтобы тот ей помог. Тамошний хозяин, чьи двойные порции в правленческо-совещательном Лондиниуме сошли бы за четверные, клянется, что видит ее злосчастное величество, притом регулярно.
Вот так, более или менее, дело и обстоит. Пора средних лет улетучилась, но не годы, а отношение к ним – вот что либо заставляет тебя присоединиться к рядам Неумерших, либо обещает спасение. В царстве молодости обитает много Неумерших душ. Они так и мечутся туда-сюда, их внутреннее гниение остается скрытым несколько десятилетий, вот и все. За окном пушистые снежные хлопья падают на шиферные крыши и гранитные стены. Подобно Солженицыну, работавшему в Вермонте, я стану трудиться в изгнании, вдали от города, который сращивал мои кости.
Подобно Солженицыну, я вернусь однажды, в светлых еще сумерках.
