• Единая модель времени: бесконечная матрешка раскрашенных моментов, каждая «оболочка» которой (настоящее) заключает в себе гнездо «оболочек» (предыдущих настоящих), которые я называю реальным прошлым, но которые мы воспринимаем как виртуальное прошлое. Точно так же матрешка «сейчас» заключает в себе гнездо настоящих, которым предстоит быть и которые я называю реальным будущим, но которые мы воспринимаем как виртуальное будущее.
• Пропозиция: Я влюбился в Луизу Рей.
Детонатор срабатывает. «Си-4» воспламеняется. Огненный шар обволакивает самолет. Металл, пластик, проводка, пассажиры, их кости, одежда, записные книжки и мозги утрачивают четкость в языках пламени температурой свыше 1200 °C. В обоих наших прошлых – реальном и виртуальном – нерожденные и умершие существуют едино. Теперь начнется разветвление двух этих прошлых.
– Бетти и Фрэнку потребовалось выправить свои финансы, – рассказывает Ллойд Хукс своей аудитории за завтраком в отеле на Суоннекке; кружок неофитов и прислужников жадно внимает словам Энергетического Гуру Президента. – Так что они решают: пусть Бетти отправится на ночной промысел, заработать немного наличных. Вот наступает ночь. Фрэнк отвозит Бетти на Аллею Шлюх, чтобы та занялась новым ремеслом. «Слушай, Фрэнк, – говорит Бетти с тротуара, – сколько мне запрашивать?» Фрэнк прикидывает в уме и говорит: «Сотню баксов за все дела, солнышко». Так вот, Бетти отправляется на пост, а Фрэнк паркуется в укромном местечке. Какой-то тип в раздолбанном старом «крайслере» скоренько подкатывает к Бетти и говорит: «Сколько за всю ночь, милашка?» Бетти отвечает: «Сто долларов». Парень говорит: «У меня только тридцать. Что я могу получить за тридцатку?» Ну, тут Бетти бросается к Фрэнку и спрашивает. Фрэнк говорит: «Скажи ему, что за тридцатку ты можешь ему только подрочить». Ну, Бетти возвращается к парню и…
На заднем плане Ллойд Хукс замечает Билла Смока. Билл Смок поднимает один, два, три пальца; три пальца складываются в кулак; кулак разжимается в ладонь, которой Билл делает режущий жест. «Альберто Гримальди мертв, Айзек Сакс мертв, Луиза Рей мертва. Проныра, подлец, прохвост. – Хукс взглядом говорит Смоку, что понял, и на ум ему приходит отрывок из греческого мифа. – Священный грот Дианы охранялся воином-жрецом, которого щедро осыпа́ли роскошными дарами, но который заслужил свою должность, убив предшественника. Когда спал, он рисковал своей жизнью. Гримальди, ты почивал слишком долго».
– Ну, в общем, Бетти возвращается к этому парню и говорит, что за тридцатку он получит только рукоделье, бери либо вали. Парень говорит: «Согласен, солнышко. Прыгай в машину, беру рукоделье. Есть здесь где-нибудь укромное местечко?» Бетти помогает ему подъехать к закутку, где стоит Фрэнк, и парень расстегивает ремень и высовывает – ну такой, понимаете ли, обалденный брандспойт, совершенно гигантский! «Погоди-ка! – задыхается Бетти. – Я сейчас». Она выпрыгивает из машины и стучит в окно Фрэнку. Фрэнк опускает стекло. «Ну что еще?» – Хукс делает паузу перед нокаутирующей фразой. – Бетти говорит: «Слышь, Фрэнк, одолжи этому чуваку семьдесят долларов!»
Мужчины, которым предстоит быть членами правления, гогочут, словно гиены. «За деньги счастья не купишь, – думает Ллойд Хукс, – кто бы это ни сказал, у него, по-видимому, капусты в достатке не было».
Хестер Ван Зандт наблюдает через бинокль за ныряльщиками на катере. Босой подросток в пончо семенит с несчастным видом вдоль пляжа, приближается и треплет благородную дворнягу Хестер.
– Что, Хестер, не нашли еще машину? Пролив в этом месте довольно глубокий. Потому-то рыба так хорошо и ловится.
– Трудно сказать на таком расстоянии.
– Это, типа, прикол – утонуть в том самом море, которое загрязняешь. Охранник, типа, рассказал мне кое-что свеженькое. Сказал, что за рулем была пьяная женщина, около четырех утра.
– Мост на Суоннекке подчиняется тем же специальным нормам безопасности, что и сам остров. Приморской корпорации вольно говорить все что угодно. Никто не станет проверять.
Подросток зевает.
– Как думаете, она утонула в машине, эта женщина? Или выбралась и, типа, утонула позже?
– Невозможно сказать.
– Если она была настолько пьяная, что снесла ограждение, она не смогла бы добраться до берега.
– Кто знает?
– Не хотел бы я так кони двинуть.
Подросток зевает и уходит прочь. Хестер устало бредет к своему трейлеру. Индеец Мильтон сидит на его ступеньке и пьет молоко из картонки. Он вытирает рот и говорит:
– Чудо-женщина проснулась.
Хестер огибает Мильтона и спрашивает женщину на диване, как та себя чувствует.
– Повезло, что осталась в живых, – отвечает Луиза Рей. – К тому же я высохла и до отвала наелась оладий. Спасибо, что одолжили одежду.
– Повезло, что у нас один размер. Ныряльщики ищут вашу машину.
– Отчет Сиксмита, а не мою машину. А мой труп стал бы для них бонусом.
Мильтон запирает дверь.
– Значит, вы снесли ограждение, упали в море, выбрались из тонущей машины и проплыли триста ярдов до берега? Отделавшись лишь легкими синяками?
