Вместо фаст-фуда он остановился около фонды, одного из многих маленьких семейных ресторанов. Снаружи в тенистом дворике стояли три стола, и он повел ее туда. Официант, высокий молодой человек, вежливо отводил взгляд от повязки на шее Миллы. Она заказала блюдо из тунца и воду; Диас выбрал энчиладас и темное пиво.
Она лгала. Младенец в ее возрасте! Даже десять лет назад самый младший из ее детей должен был быть, если не взрослым, то уж подростком наверняка. Милла уставилась на нее, парализованная яростью, бурлившей в ней, как лавина. Все, о чем она могла думать - Лола делала это исключительно из-за денег, даже если у нее и были маленькие дети, о которых надо заботиться. Это не было вынужденной жертвой, здесь не было отчаявшейся матери, готовой сделать что угодно, чтобы накормить своих детей. Эта женщина была столь же испорчена, как ее брат Лоренцо или Павин. Она была неотъемлемой частью схемы, добровольным участником ограбления несчастных матерей, горюющих по всей Мексике о своих детях.
-Десять лет назад Павин украл ребенка этой женщины.
- Что бы ты хотела съесть?
- Вы здесь совсем как дома.
Диас шел не торопясь, все глубже заходя в переплетение кривых и грязных переулков. Милла перевесила свою сумочку вперед и держалась так близко к нему, как только могла; но он, должно быть, решил, что этого недостаточно, потому что поймал левой рукой ее правое запястье, подтянул к себе и засунул ее руку себе за пояс.
Диас смотрел на ее своими мрачными глазами, глазами, которые пронизывали насквозь до самого сердца. Потом он наклонился над столом, мягко обхватил пальцами подбородок Милы и поцеловал ее.
Под градом вопросов она заморгала.
Господи. Его рука обнимала ее, его пальцы опускали перед ее платья. Ее голова была на его плече, ее ногти вонзались в его грудь.
Диас слегка пожал плечами.
- Тебе повезло, что я не вырезал тебе глаза твоим же ножом, - сказал он, тем же мягким, мягким тоном. - Ты ранила эту женщину, а она — мой друг. Это рассердило меня. Мы в расчете, как думаешь? Или я должен тебе еще? Возможно, еще одна кость...
- Что, самолет упал? - хрипло спросила она.
- Моя спутница выцарапала Павину глаз, когда боролась с ним за своего ребенка. Даже если ты сама не видела его, то Лоренцо, по крайней мере, рассказывал тебе об этом. Ты должна была запомнить этот случай и запомнить ребенка.
Милла сказала:
- Сука и лгунья, - процедила Милла сквозь зубы и набросилась на Лолу. Должно быть, ее намерения были очевидны, потому что Лола быстро отступила, завернула Милле руку за спину, и приставила к ее горлу нож.
Кобура на бедре делала его похожим на бандита с Дикого Запада; даже его походка - гибкая, пружинистая - наводила на мысль о возврате к временам более грубых и сильных людей. Она легко могла вообразить его с патронташами крест-накрест, и платком, закрывающим нижнюю половину лица.
Он даже не дал ей достаточно времени, чтобы отбросить его. Его левая рука метнулась, поймала руку Лолы и крутанула ее вниз и в сторону от Миллы. Послышался странный звук, как будто сломалась ветка, Лола замерла в страшном напряжении, и долгий полузадушенный стон вырвался из ее горла. Нож загремел по грязному полу, и эта быстрая как молния рука схватила его и передала Милле, затем прижала ее к Диасу, держа железной хваткой. Все это время пистолет в его правой руке оставался нацеленным в голову Лоле.
- Отвернитесь.
- Неважно, как, - сказал он кратко, и она поняла. Осведомители были его собственными, как и его методы. Она и не хотела знать об этом.
- Ты что-то слышала.
- Как вы могли сделать это? - спросила она, каждое ее слово было пронизано болью. - Как вы могли помочь им красть детей у матерей?
Грузовик был именно там, где они его оставили, с тем же угрюмым мужчиной, стоящим на страже. Увидев, что они подходят, он выпрямился, и на лице появилось выражение тревоги, когда он заметил кровь на шее и платье Миллы, как будто во всем, что бы там ни случилось, могли обвинить именно его. Диас отдал ему сотню долларов, свернутую несколько раз, достал свои ключи и отпер машину. Он подсадил Миллу в кабину, кивнул временному охраннику и пошел вокруг грузовика на сторону водителя.
- Что случилось с Лоренцо? - спросил Диас.
- Мы зайдем в супермаркет, - сказал он. - Нужно что-нибудь из одежды, антибиотик и бинт.
Рука Диаса, обнимающая Миллу, стала поворачивать ее к двери. Милла тверже встала на ноги, оглядываясь на женщину, которая помогла украсть ее ребенка.
- Как вы нашли ее?
- Я понимаю, сеньор. Я буду здесь. И я прислушаюсь к новостям.
- Дурочка, - прошипела она и надавила сильнее. Милла чувствовала шеей холодное жало.
У нее бурчало в животе, ясно сигнализируя, что необходимо поесть, даже если она не уверена, может ли удержать вилку.
- Ты знаешь, где живет тот богатый гринго?
Диас проехал на стоянку позади магазина, подальше от толпы покупателей, и поставил грузовик так, чтобы, насколько возможно, их не было видно. Милла хотела было открыть пакет с марлей, но он все забрал и сказал:
Ногти Миллы впились в грудь Диаса, она застыла в ожидании ответа, не в силах даже вздохнуть.
